Чтение онлайн

«…также установлено, что данное деяние, повлекшее за собой особо тяжкие последствия, совершено подсудимым по личной инициативе, без специальных директив и согласований с администрацией поселения и руководством акционерного коммерческого предприятия. По заявлению подсудимого, сведения о безопасности указанного активного органического средства он получил от автора разработки – специалиста-подрядчика Эриха Валенски (выведенного из данного судопроизводства в связи со смертью), однако никаких сертификатов безопасности, экспертных заключений и прочих официальных данных, подтверждающих безопасность средства, не видел и не требовал. Данный факт нашел подтверждение в ходе…»

Сенин горько усмехнулся про себя. Как же, «по личной инициативе». Знал бы судья истинную картину… Впрочем, истина здесь не нужна абсолютно никому, даже судье, и даже самому подсудимому.

С юристами «Русского космоса» он познакомился еще раньше, чем со своим следователем. Они к нему в камеру ходили, как на работу.

– Уважаемый господин Сенин, – проникновенно сказали ему в первый же день. – Все мы хорошо понимаем, что вы не преступник, и в ваших действиях не было ни злонамеренного умысла, ни халатности…

– За что я тогда здесь оказался? – спросил Сенин.

– Погибло несколько сот поселенцев. Человеческий фактор налицо. Судебная власть обязана найти виноватого.

– И вы с готовностью подсказали ей, что это я.

– А кто? – деликатно спросил юрист. – Вот скажите мне, кто, по-вашему, виноват?

И вот тут Сенин примолк. Виноваты они с Валенски, как непосредственные исполнители, только с того уже спросу никакого. А кто же еще? Корпоративное начальство? Нет, оно последовало рекомендациям Сенина и Валенски: срочно, безотлагательно, беспощадно и решительно жечь и вырывать с корнем заразу. Или виновато командование «Миротворца», которое тряслось от страха на орбите, пока внизу умирали поселенцы? Тоже мимо – во-первых, от них не было бы никакого толка. Во-вторых, они защищены пудовыми томами инструкций. Кто же виноват, если человеческий фактор налицо?

– Значит, вы решили, что я должен за всех лямку тянуть? – сказал Сенин.

Юрист пожал плечами.

– Вы можете, конечно, возмутиться, поставить перед судом вопрос об установлении истинных виновных… А что это вам даст? От суда вас это не избавит. Никаких виновных найдено не будет, потому что их нет. Ну, безусловно, доставите нам некоторые неприятности, если вы этого добиваетесь. Поссоритесь с нами, если хотите. А хотите ли?

– А мы с вами разве дружим?

– По крайней мере, сотрудничаем. До сих пор сотрудничаем. И вы не должны отказаться от нового партнерского договора.

– Опять договор… – пробормотал Сенин.

– Да, это бизнес. А в бизнесе всегда можно договориться, если следовать голосу разума. Итак, завтра вам будет предъявлено официальное обвинение, после чего начнутся допросы. Следователь будет склоняться к мнению, что имеет место непреднамеренное преступление, связанное с неосторожностью при обращении с активной синтетической органикой…

– А если не будет склоняться?

– Будет, – сказал юрист и загадочно улыбнулся. — Эта версия устраивает и нас, и правосудие, и федеральные власти. От вас требуется только подтвердить ее. Врать под присягой вам, в общем, не придется.

– «В общем», – задумчиво повторил Сенин.

– Именно так. Это не самое серьезное преступление, и суд будет в какой-то мере снисходителен. Ну, и мы со своей стороны проведем кое-какие мероприятия. – Он снова хитро улыбнулся, едва заметно.

– Итак, я беру всё на свою несчастную задницу, а вы попиваете кофе в кабинетах…

– Не только кофе, уважаемый, не только кофе. Мы даем вам отличные характеристики. Мы отказываемся от участия общественного обвинителя в суде. Мы, как потерпевшая сторона, даем отвод суду присяжных, потому что такое дело должны разбирать холодные профессионалы, а не чувствительные дамочки. Наконец, уважаемый, мы сохраняем обещанное вам материальное вознаграждение.

– Ну, еще бы! – усмехнулся Сенин. – Куда ж вы денетесь? Наш трудовой договор никто не отменял.

– Зря вы так самонадеянны, – снисходительно усмехнулся юрист. – Девяносто процентов вашего вознаграждения – премиальные надбавки. Оставить вас без них можно одним росчерком пера, тем более в сложившихся обстоятельствах.

– Очко в вашу пользу, – признал Сенин.

– Но мы этого делать не будем. Мы не экономим на преданных людях.

– Ясно, – вздохнул Сенин. – В общем, нам осталось только обняться по-братски и всплакнуть.

– И еще, – продолжал юрист. – Вы, наверно, тоже слышали эту страшилку. Ну, люди какие-то подземные, подражатели… – Он высокомерно усмехнулся. – Не надо следователю этим голову забивать, хорошо? Ему и так работы хватит, одних свидетелей не меньше сотни надо опросить…

– Что ж, здоровье следователя надо сберечь.

«И что со мной стало? – с горечью думал Сенин, когда визитер ушел. – Во что же я превратился? Уж как я ни сопротивлялся, как ни сторонился их игр… А всё равно сделали меня пешкой и двигают, как хотят».

Потом было несколько недель допросов. Через следователя к Сенину просачивались кое-какие крупицы информации. Он узнал, что умерли Вельцер, Карелов. Потом как бы невзначай следователь обмолвился, что эпидемия наконец-то остановлена. Но погибших в окончательном итоге не восемьдесят два, а почти четыреста.

Почему-то у Сенина даже сердце не шелохнулось. Четыреста – это всего лишь цифра с двумя нулями. И почему-то ему казалось, что эти случайные капли информации падают на него вовсе не в случайном порядке. Кое-кто занимается искусственным нагнетанием чувства вины.

«…смягчающим вину обстоятельством суд считает отсутствие прямого умысла у подсудимого. Как отягчающее вину обстоятельство суд усматривает наступление особо тяжких последствий в виде физической гибели трехсот девяноста одного жителя первопоселения Торонто-9. По совокупности предъявленных обвинений, а также учитывая все рассмотренные судом обстоятельства, суд признает гражданина Сенина виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 255 часть первая, пункт один и 406 часть первая, пункт восемь Уголовного кодекса Федерации, и назначает наказание в виде восьми лет лишения свободы в колонии-поселении общего типа…»