Чтение онлайн

Дмитрий. Надежда и опора, свой в доску. Прирожденный воин и командир. Предан Мишке столь же, сколь и Роська, но по-иному — если Роська способен закрыть от опасности своей грудью, то Дмитрий собой жертвовать не станет, а просто ликвидирует опасность, спокойно, расчетливо и надежно. Если Роська держит Мишку чуть ли не за отца родного, и выступить против, способен только будучи переполнен эмоциями и сам страдая оттого, что перечит крестному, то Дмитрий противоречить не стесняется, но делает это, опять же спокойно, без страстей, и, как правило, бывает прав. Но есть и у старшего урядника Младшей стражи своя ахиллесова пята — изуродованное лицо. Рваный шлам, проходящий наискось через весь лоб — след стрелы лесовика — по всей видимости, порождает у Дмитрия некий комплекс неполноценности при общении с девушками. На вечерних посиделках он сидит в уголке, опустив на лоб челку, отчего приобретает какой-то туповатый и угрюмый вид. Тоже к Нинее сводить, что ли?

Артемий. Мишкина радость и боль. Талантливый музыкант и педагог, собрал оркестр из шестнадцати человек, на пару с Роськой, организовал церковный хор, постоянно терзает Мишку, требуя новых мелодий и песен — весь в музыке, а школа-то воинская. Старательно обучается, вместе со своим десятком, воинскому делу, но когда кто-то из его оркестрантов возвращается с тренировок с разбитыми губами, ссаженными костяшками пальцев, прочими травмами, мешающими играть на музыкальном инструменте, чуть не плачет и одолевает Матвея и Юльку просьбами побыстрей вылечить, а Мишку намеками на то, что музыкантов надо бы поберечь. Сам соглашается, что поберечь в учебе — погубить в бою, а потом приходит снова.

Матвей. Ходячая загадка, единственный из музыкантов, привезенных в Ратное из туровских «гастролей», чья биография, до прихода в «ансамбль» Свояты, Мишке неизвестна. Молчит, как партизан. Дмитрий и Артемий тоже ничего не знают — Матвей появился у Свояты до них. Знал что-то Меркурий, но его уже не спросишь. Артемий, со слов Меркурия, рассказал Мишке, что Матвей появился у Свояты в Киеве. «Художественный руководитель ансамбля» принес парнишку страшно избитого, завернутого в какие-то лохмотья, и с окровавленным затылком. По словам Меркурия выходило, что Матвею не то вырвали, не то срезали волосы вместе с небольшим лоскутком кожи. Еще Артемий добавил, что Матвей был единственным, кто не горел желанием сбежать от Свояты — от добра, мол, добра не ищут. Это Своята-то добро? Была в поведении ученика лекарки и еще одна странность — брезгливо-презрительное отношение к особам женского пола. Исключение составляли только Юлька, ее мать лекарка Настена и, разумеется Анна Павловна. Мишка даже было начал подозревать Матвея в нетрадиционной сексуальной ориентации, но потом подозрения оставил. Что-то с парнем в детстве произошло очень скверное, но вот что? Тащить Матвея к Нинее Мишка побоялся — есть воспоминания, которые лучше не бередить, тем более, что характер у парня постепенно начал смягчаться, а Юлька обмолвилась, что обучается лекарскому делу он старательно и с удовольствием.

Никола. Вот уж кому в жизни не повезло, так не повезло. Мало того, что внебрачный сын Никифора оказался под началом законного сына — Петра, так еще и угораздило влюбиться наповал в двоюродную сестру — Аньку-младшую. Но парень оказался крепким — петькиным наездам давал достойный отпор, да и к прочим превратностям судьбы относился стоически. Учился же лучше всех «курсантов платного отделения». По его поведению было очень заметно, что никаких подарков от судьбы он не ждет и готов пробиваться к лучшему будущему не только «зубами и ногтями», но и умом.

Илья. Бывший обозник, единственный взрослый мужчина в собравшейся компании. Как же Мишке повезло, оказаться после ранения в его санях! Несомненно умен, хозяйственен, понимает, что воинская школа — единственный его шанс подняться из социальных низов Ратного. Обязанности «начальника тыла» и преподавателя обозного дела исполняет отменно. Как и предполагал Мишка, пристрастие к хмельному у Ильи, хоть и не исчезло совсем, но сильно ослабилось. Вот это и называется «человек на своем месте».

«Ну что ж, сэр Майкл, вот с ними придется и начинать. Не Прибалтику, разумеется, завоевывать, а создавать базу для будущей экспансии. И даже это слишком громко сказано — пока речь может идти только об инструменте создания этой базы».

Сам себе удивляясь, Мишка заметно мандражировал, все-таки, первая попытка создания легитимной структуры «под себя». Было множество сомнений: правильно ли выбран момент, подходящие ли в наличии кадры, не подведет ли статус несовершеннолетнего мальчишки и, вообще, удастся ли затея?

С другой стороны: только функционирующая структура позволит перестать приспосабливаться к обстоятельствам, а начать самому создавать их. Пусть сначала локально, в малых (да что там — микроскопических!) масштабах. Пусть структура сможет использовать весьма ограниченное количество ресурсов, и ни о какой подлинной самостоятельности пока не может идти и речи. Пусть решаемые этой структурой задачи будут направлены, главным образом, не вовне, а на себя. Но с чего-то надо начинать!

Главное — правильно выбрать цель. Планировать что-то серьезное невозможно — слишком ограничена кадровая и ресурсная база, совершенно непредсказуем результат наложения управленческих технологий на менталитет людей XII века. Да каких там людей — мальчишек! Правда, эти мальчишки, через два-три года женятся и станут главами семей, эти же мальчишки уже убивали и смотрели в лицо смерти (кое-кто и не по первому разу), но тем сложнее представить их реакцию на то, чем им будет предложено заняться!

«Прекратите вибрировать, сэр, два года назад все было гораздо хуже и сложнее. Вспомните: дед отставной инвалид, вы хилый подпасок, ресурсы почти на нуле, о кадрах, и вообще, речи не было. А какие цели вы себе поставили? Сейчас вспомнить — даже удивительно делается, но ведь получилось! Что вы тогда себе твердили? „Делай то, что должен и будет то, что будет!“. И получилось, потому, что вы делали! Сейчас-то, что изменилось? Тогда была поставлена цель — собственное физическое развитие, сейчас — физическое и интеллектуальное развитие полутора сотен ребят. Второй целью два года назад была признана необходимость роста благосостояния и восстановление социального статуса семьи, сейчас — рост благосостояния (вплоть до полного самообеспечения) и приобретение официального статуса вашей сотни. Да-да, сэр Майкл, себе-то врать не будем, сотни сотника Михаила. Ну, и наконец, третьей задачей, в недавнем прошлом было формирование команды, сейчас — формирование собственной управляющей структуры.

Да, масштабы другие. Да, количество переходит в качество. Но магистральное-то направление осталось прежним — усиление вашего, сэр, влияния на внешнюю среду. Единственное принципиальное изменение: тогда вы могли использовать только один из двух способов управления — манипуляцию, сейчас у вас появилась возможность использовать и второй — принуждение.

То, что эти три цели будут всего лишь промежуточными (как и в прошлый раз), будете знать только вы, а для ребят это будет программой на несколько лет вперед. Задачи же по достижению этих целей… хм, а вот пускай-ка они сами попробуют их сформулировать. То, что придумают сами, и исполнять будут с охотой и совершенствовать по ходу дела станут — процесс управленческого творчества, однажды запущенный, остановить трудно, а при удачном ходе дел, так и вообще невозможно. Посмотрим, из кого может получиться настоящий управленец».

— Ну, расселись? — Мишка, собирая внимание, обвел глазами собравшихся. — Я пригласил вас с тем, господа…

«Блин, ну надо же такое ляпнуть! Хотя, интересно: как они на „господ“ отреагируют?»

— …Чтобы обсудить то, как Воинской школе и Младшей страже жить дальше. Давеча господин урядник Василий попрекнул меня тем, что я с отцом Михаилом невежливо обошелся… Все знают, что произошло, или рассказать?

По тому, как все взгляды обратились на Роську, стало понятно, что извещены все. Тот залился краской и попытался оправдаться: