Чтение онлайн

— Значит, — уточнил Мишка — не пополнение для сотни, а личная дружина воеводы Погорынского?

— Ну, вроде бы, так получается. — Согласился Илья.

— Нет, не так! — возразил Дмитрий. — Двенадцать отроков, которых воеводским боярам мы после обучения вернуть должны, это пополнение для сотни. Минь… гм, господин старшина, а сам воевода об этом что-нибудь говорил?

«Ну, конечно, служака Митька обязательно должен знать мнение начальства, это тебе не Демка: „хочу, не хочу“».

— Говорил. — Все взгляды немедленно сошлись на Мишке. — Вы же знаете, что в Ратном грамоте все учены по-разному. Одни лучше, другие хуже, а есть и совсем неграмотные. — Мишка с трудом удержался, чтобы не покоситься в сторону Ильи. — Но те, кто ходил в школу отца Михаила, грамоте обучены одинаково хорошо. То же самое и с воинским обучением — одни с малолетства, под отцовским приглядом, стрельбе из лука обучаются, палками да шестами машут, другие от случая к случаю, чаще всего настолько, насколько сами учиться хотят, а кое-кого из родителей сотнику вразумлять приходится, чтобы детишек учили. Опять же, не всякий родитель хорошо обучить способен. Вот боярин Корней Агеич и решил по примеру школы, в которой грамоте обучают, создать школу, где воинскому делу обучать будут — всех одинаково и хорошо. О том же, что из этого получиться может, не знает пока никто — дело-то новое. Поэтому, я думаю, что первейшей нашей задачей является — доказать, что Воинская школа затея стоящая.

— Вот-вот! — поддержал Мишку Илья. — Кормить такую ораву, если от нее проку не будет, никто не станет!

— Ну хорошо, а Нинеины отроки? Их куда? — Дмитрий видимо решил окончательно расставить все точки над «i». — Ты, помнится, говорил про ее боярскую дружину. Значит, для нее учим? Сколько же нам самим останется? То есть, не нам… воеводе, я хотел сказать.

— Да правильно ты все сказал, Мить, нам — Лисовинам.

— И ничего неправильно! — мрачно поправил двоюродного брата Демка. — Выучим лесовиков, а потом Нинея их на нас же и натравит!

«Так, скептик и пессимист, кажется, нарисовался. Что ж, в любом коллективе такой человек нужен — благодаря ему любое решение будет на прочность проверяться, хотя и придерживать тоже надо, иначе критика перерастет в критиканство, а пессимизм в деструкцию. Въедливый служака, которому надо уяснить все, до последней запятой, тоже есть. И он полезен — вместе со скептиком отыщет скрытые дефекты и сам же поможет скептика убедить. Но нужен еще и генератор идей. Кто? Не Илья — он, скорее, хранитель традиций и народной мудрости, дядька-пестун, носитель здравомыслия и практицизма. Кто же? Вроде бы должен быть Кузька — непоседа, творческая личность…»

— А на кой бабе дружина? — подал голос Матвей. — Что она вообще в воинских делах понимать может?

— Потому что, боярыня! — парировал Илья. — Бояре без дружин, все равно, что телеги без колес — на хрен никому не нужны.

— Все верно! — поддержал своего «начальника тыла» Мишка. — Погорынское войско из боярских дружин состоять должно. Одному воеводе большое войско не прокормить, для того бояре и требуются. А если у боярыни мужа нет, но содержать дружину она способна, то должна над дружиной командира поставить — мужа, в воинском деле смысленного. Пока в Погорынском воеводстве четверо бояр: Лука Говорун, Леха Рябой, Игнат и Гредислава Всеславна. Если каждый сможет выставить сотню воинов, да еще и у воеводы будет своя сотня, или больше, да остатки ратнинской сотни… Понимаете, какая сила получится? Не у каждого князя такая есть! И все это будет под лисовиновской рукой.

— А взбунтуются? — не желал успокаиваться Демка.

— А мы бунты подавлять разучимся? — «отбил подачу» Дмитрий.

— А обучаться все эти сотни должны в нашей воинской школе! — вернул Мишка разговор в нужное русло. — И для этого школа должна быть такой, чтобы бояре сами нам на обучение отроков присылали. Вот я вас и собрал, чтобы вместе подумать: как нам такую школу создать?

В горнице снова повисла тишина.

«Ну, неужели никто так и не выдаст конструктива, хоть плохонького, хоть чуть-чуть? То, что первыми голос подают скептик и служака — нормально. То, что единственный взрослый их охолаживает — тоже нормально, но чего ж остальные-то молчат? Кузька? Чего он считает-то?»

Кузька сидел, уставившись в одну точку, чуть заметно шевелил губами и загибал пальцы. Смысла последних реплик он явно не уловил, возможно, даже не слышал их.

— Кузь, ты чего там подсчитываешь?

— А?

— Я спрашиваю: чего считаешь?

— Да, вот, Митька спросил: «Что нам останется?» Ну, я и считаю.

— И что выходит?

— Вот, смотрите. — Кузька запустил руку в подсумок для болтов и выловил оттуда горсть лесных орехов, Дмитрий скривился от такого вопиющего использования амуниции не по назначению, но смолчал. — Нас здесь десять родичей, — Кузька выложил на стол один орех — пусть это будет десяток.

При словах «десять родичей» Петр и Никола в очередной раз очень неласково глянули друг на друга. Петька сжал кулаки, а Никола упрямо поджал губы.

«Блин, надо с этим что-то делать, зарежут же братики друг друга…»

— Еще есть десяток куньевских родичей матери. — Продолжил Кузька и выложил на стол еще один орех. — Два десятка и все они наши, тут никакого сомнения нет. Из оставшихся тридцати, — еще три ореха — двенадцать придется вернуть Луке, Лехе и Игнату, только, вот, я не знаю, в чьих они десятках…

— Двое у Первака, Трое у Демьяна и семеро у Артемия. — В очередной раз продемонстрировал свою компетентность Дмитрий. — Артемию больше всех не повезло, почти весь десяток отдать придется.

— Угу. — Кузька откатил один из трех орехов в сторону. — Получается, наших — тридцать восемь.

— Еще неизвестно! — снова подал голос Матвей. — Десяток Первака, запросто, может стать не нашим, а листвяниным…

— А ну, прикуси язык! — прервал Матвея Илья. — Не твоего ума дело!

— Нет, его! — Мишка тронул Илью за рукав и произнес извиняющимся тоном: — Не сердись, Илья, даже если запретить говорить, думать не перестанут… и шептаться тоже.

В горнице снова стало тихо, но эта тишина была настороженной, слишком чувствительной была затронутая тема, и слишком непривычно было обсуждать ее в присутствии взрослого. Лишь из-за того, что никто не только не говорил, но и не шевелился (а некоторые и вообще затаили дыхание), удалось разобрать негромкое ворчание Ильи:

— Рано вам еще… хотя, через пару лет сами все попереженитесь…

«Ну, что ж, сэр Майкл, если тема сама возникла… почему бы и нет? В конце концов, сэр, вы же сами предполагали осветить для молодых людей проблему и с этой стороны тоже».