Отрок
Шрифт:
– Слушаюсь, господин старшина!
Мишка наблюдал за всем этим спектаклем так, словно все это происходило не с ним, а с кем-то посторонним, и лишь заметив злобно-торжествующее выражение на лице Варлама, понял: Младшая стража, все остальное, что создавалось им с такими трудами и такими надеждами, отнято, отдано в чужие руки и... как он не нажал на спуск уже наведенного на Варлама самострела, знал, наверно, только Немой, ударивший так, что не только выбил самострел у Мишки из рук, но и самого Мишку из седла.
Упал Мишка неловко и, не то чтобы обеспамятел, но на некоторое время потерял ориентировку. Откуда-то сверху до него донесся удовлетворенный голос деда:
– Кхе! Вот так, значит. Ну, старшина... Кхе... Показывай: где тут что.
– Слушаюсь, господин...
– Да не ори ты, едрена-матрена! Убитых много?
– Пятеро отроков и наставник Анисим, раненых - девять, из них двое тяжело.
– Пятеро?! Да вы что тут, совсем охренели?
– Здесь только один отрок, а четверо на хуторе, господин сотник.
– Едрена... Зачем полезли, если там столько стражников оказалось?
– Был приказ взять хутор. Приказ выполнен, господин сотник. Четыре к тридцати двум - размен хороший, тем более - первый бой. Могли бы и вообще только одним убитым обойтись, но урядник Павел за своими отроками не уследил. А здесь, после хутора, уже легко все прошло... убитый от неожиданности случился - на умелого воина напоролись, с ним даже наставник Алексей справиться не смог.
"Во, дает Митька, можно подумать, что в настоящей армии служил - так отмазываться! Доклад - хоть к наградам представляй...".
– Кхе... Легко пошло... Чего вас сюда вообще понесло-то? Я же ясно приказал: в острог без меня не лезть!
– Мы про приказ не знали, господин сотник, а с наставника Алексея сейчас не спросишь. Да и случай удачный представился...
– Это, по-твоему, удача?– Мишке было не видно, но Корней, похоже, указывал то ли на Алексея, то ли на Георгия. А если б тут не один опытный вояка оказался?
– А он и был не один.– Дмитрий держался уверенно, словно не впервые участвовал в подобном разговоре.– Еще двоих застрелили, а остальные вон там, в сарае, заперты. Случайность, господин сотник, на войне всякое случается.
– На войне... много ты знаешь!– Корней, судя по голосу, начал остывать.– Тебя послушать, так все вы...– Сотник недоговорил, видимо спохватившись, что утрачивает строгость, и заорал: - Урядник! Чего тут отрок валяется? Пьяный, что ли?
Почти тут же перед лицом Мишки появились сапоги, а над головой раздался голос Варлама:
– Встать! Чего разлегся?! Встать, я сказал!
Мишка вдруг обнаружил, что его левая рука касается ножен кинжала возле самой рукоятки.
"Если чиркнуть эту паскуду под коленом, инвалидность обеспечена... пусть сам начнет, сученок".
– Встать! Ратник Михаил, приказываю: встать!– надрывался Варлам.
– Пошел на хер, крысеныш!– негромко, так, чтобы никто, кроме Варлама, не слышал, вставил Мишка в паузу между криками.
– Что?!
Один из сапогов исчез из поля зрения, видимо Варлам занес ногу для удара. Мишка схватился за рукоятку кинжала, но тут, почему-то, исчез и второй сапог, раздалось испуганное "Уй!", и в землю перед мишкиным лицом уперлось копыто коня Немого.
– Кхе!– Мишка готов был поклясться, что это "Кхе" было одобрительным.– Федя, - преувеличенно заинтересованным голосом поинтересовался Корней - ты чего-то спросить хотел?
– Да!– раздался в ответ голос боярина Федора.– Там на дороге отроки в дозоре стоят, может, Кирюш, заменить их моими людьми?
– Пусть стоят, нам и тут дел хватит, не век же здесь торчать? Мих... Дмитрий, давай-ка, каждому ратнику в помощь по пятерке отроков и пошли по домам. Да повнимательнее там!
– Слушаюсь, господин сотник.
Спектакль, а Мишка слишком хорошо изучил деда, чтобы понять: все предыдущее действо было ни чем иным, как спектаклем, закончился, возобновилась суровая проза воинских будней. Разжалованный старшина Младшей стражи вздохнул и принялся подниматься с земли.