Отряд
Шрифт:
– Вот как? Служилый человек?
– говорившие с явным немецким акцентом рейтары гулко захохотали.
– В таком разе мы - английские короли. А ну - руки вверх и шагай с нами…
Один из рейтар спешился и ловко связал юноше руки тонкой ременной петлей.
– Что-то не очень похож ты на дворянина, - недоверчиво пробурчал воин.
– Ни сабли у тебя, ни кафтана. Даже сапог - и тех нет.
– Все разбойники отобрали, - беглец вздохнул.
– Обманным образом завлекли в западни, тати лесные. Живота хотели лишить, насилу убег.
– Складно мелешь.
Судя по насмешливому тону всадников, Ивану они не доверяли ничуть, впрочем, как и любой на их месте. Ну, что такое - ехали себе, ехали, вдруг, откуда ни возьмись, выскочил какой-то подозрительный парень, почти что раздетый, босой, к тому ж ясно, что на краденой лошади! И что с таким делать? Лучше бы пристрелить от греха, да пули жалко. Ну, тогда зарубить палашом, дело нехитрое.
Иван передернул плечами - а что, если и вправду зарубят? Нужен он им больно. Хотя, нет, был бы не нужен - зарубили бы сразу, а так, вон, ведут куда-то. Интересно, куда?
Между тем лошади запряли ушами, зафыркали и весело заржали, - видать, рейтарский разъезд приближался к деревне либо к походному лагерю. Впрочем, никаких войск, а следовательно, и лагерей тут вроде бы быть не должно.
Юноша вдруг вскинул голову и внимательно всмотрелся вперед - показалось, будто там, за кустами, блеснул огонь… Нет, не показалось! Так и есть - впереди, уже совсем рядом, горел большой костер, за которым смутно угадывались черные избы, амбары, церковь… Какое-то большое село! Интересно…
Завидев рейтар, сидевшие у костра люди живо похватали пищали и пики:
– Самбор!
– выкрикнул кто-то.
– Лихославль!
– Отозвавшись на пароль, всадники подъехали к самому костру и, спешившись, привязали коней к плетню, - костер-то горел аккурат на самой околице.
Вокруг толпились оружные - немного, - человек пять, видно, караульная смена. В привешенном над огнем котелке аппетитно булькало варево. Иван повел носом и улыбнулся:
– Поесть бы!
– Ужо, накормим!
– нехорошо скривившись, пообещал один из оружных - вислоносый мужик с длинной редкой бородкой, одетый в длинный черный кафтан, какие обычно носят стрельцы. Остальные засмеялись.
– Давай его в избу, - распорядился вислоносый, видать, он и был тут за старшего.
– Аль господа рейтары желают сами допрос произвесть?
– О нет, - дружно отмахнулись те.
– Делай, как знаешь, Заиша, только не забудь пойманного на наш счет записать.
– Запишем, не сомневайся, господин ротмистр!
– Заиша - вот как, оказывается, звали вислоносого старшого - глухо хохотнул и обернулся к Ивану.
– Шагай!
Послушно кивнув, плененный беглец в сопровождении двух вооруженных короткими копьями воинов вслед за Заишей поднялся по невысокому крыльцу в избу.
В небольшой горнице, большую часть которой занимала топившаяся по-черному печь, тускло горела воткнутая в железный светец лучина. Шипя, падали в подставленную внизу кадку горячие угольки-искры. В углу, под закопченной иконой, зеленоватым мотыльком трепетала лампадка. Однако вовсе не печь, не светец и не икона тотчас же привлекли внимание юноши, а подвешенная к потолку дыба. Собственно, его к ней и потащили, живо содрав рубаху. Тьфу ты, да что сегодня за день такой - из огня да в полымя!
– Эй, эй, - громко запротестовал Иван.
– А ну-ка, полегче! Полегче… именем государя Дмитрия Иоанновича!
Стрельцы - а, судя по кафтанам и берендейкам, это были именно они - тут же застыли, вопросительно поглядывая на Заишу.
– Ты пошто, шпынь, царское имя треплешь?
– грозно сверкнув очами, вопросил тот.
Иван ухмыльнулся, старательно принимая как можно более важный вид:
– Не шпынь, а Земского двора дворянин московский Иван, сын Леонтьев!
– Земского двора?
– недоверчиво, но и с некоторой опаской протянул начальник стрелецкого караула.
– Сыскная четь, - пояснил Иван.
– Господина Овдеева - такого знаешь?
– Да вроде нет…
– Твое счастье!
Поправив рубаху, Иван нагло уселся на лавку, лихорадочно соображая, откуда в забытом Богом селе могли взяться стрельцы и рейтары, притом что войны сейчас никакой не велось.
– Хорошо бы испить чего-нибудь, - не давая опомниться, попросил - а скорей, приказал - юноша.
– Квасу или вина. А вообще-то, не отказался бы и от чарки водки.
– Водки тебе?
– Заиша снова взъерепенился, правда, уже более тихо, без особых наездов.
– Да кто ж ты все же такой, человече?
– Я уж тебе сказал, - Иван неожиданно улыбнулся. Еще бы не улыбаться, ведь он только что, вот сейчас, вот именно в этот момент вычислил, кто все эти люди. Ну, конечно же… Ну, кому же еще-то? Нет, ну правда…
– Вот что, парни, надоело мне с вами болтать.
– Юноша пристукнул по столу ладонью.
– Князю Михайле обо мне доложите! Уж он-то Овдеева знать должен.
– Ну да, - буркнул Заиша.
– Сейчас вот, прям, бросимся князя будить.
– Ладно, будь по-вашему, подождем до утра, - ухмыльнулся Иван.
– Попить только дайте…
Попить ему дали - один из стрельцов принес-таки квасу, - но и караул к дверям избы все же приставили. Иван хорошо слышал, как Заиша вполголоса наказывал часовому не спускать глаз с подозрительной особы. Поворочавшись на жесткой лавке, Иван подложил под голову руки и задумался. Может быть, он зря сейчас выдал себя? Может быть, следовало промолчать, не выкрикивать государево имя и имя Овдеева? Ну, допустим, промолчал бы… Недолго - ужо на дыбе б заголосил, особенно если бы начали огнем жечь грудину, была такая пытка, у многих катов - любимая. И зачем Ивану те муки? Чего ради? В конце концов, подсыпать князю зелье он сможет и в истинном своем качестве, а что уж потом скажет Овдеев - его дело. Незачем из-за гнева начальника спину свою подставлять.