Чтение онлайн

Едва он успел это сказать, как мир вокруг заметно тряхнуло. В глазах сверкнуло кровавым, но тут же прошло, хотя картина окружающего мира продолжала рябить и двоиться. Этот мутно-розовый то ли туман, то ли кисель мешал мне сосредоточиться, оставалось только пережидать, кое-как справляясь с позывами к рвоте. Самым неприятным образом сюжет сна прямо в голове накладывался на паршивую реальность, вызывая у меня такую тоску, хоть волком вой.

— Что-то сегодня все не торжественно, — озорно сказал Лунатик, которого колбасило не меньше…

Когда выброс наконец закончился, я обнаружил нечто очень неприятное — ноутбук Харта, раскрытый и забытый на полу, валялся все там же, но еще и раздавленный всмятку. Чинить там было уже нечего, даже если бы имелось, чем чинить. Это меня взбесило.

— Ты что — наступил на него? — орал я Лунатику, добавляя подходящие по случаю слова.

Он долго сдерживался, а потом послал меня надолго и далеко, так что мы чуть не разодрались. Я уже собирался ему врезать, но не смог — голова у этого раздолбая до сих пор была в бинтах, так что дело о гибели Хартовского ноутбука пришлось спустить на тормозах.

Лунатик, видимо, посчитал, что ноутбук во время выброса раздавил я сам. Он обиделся и молчал до вечера, пока я не остыл и не извинился. Вся эта разборка наверняка происходила не без психологического влияния Зоны, однако «дело о розыске пропавшего агента» я так и не дочитал до конца. Важная подробность истории Бархана оставалась темной, а сам Бархан мог объявиться в любое время.

Глава 15

«Долг» и «Свобода»

Октябрь 2011 года, Зона, Рыжий лес.

— Слышишь? Стреляют…

Грохот выстрелов доносился со стороны блокпоста, но гораздо ближе к лесу.

— Схожу погляжу, — сказал Лунатик. — Но только один.

Вчерашняя ссора утихла, но мой напарник все равно нервничал и ясно давал мне понять, что слушаться так, как раньше, беспрекословно, не собирается. Я же посчитал, что у этого парня стремительно портился характер. Ходить одному по Рыжем лесу опасно, об этом нас сразу предупредил Лесник, но навязывать человеку помощь — не самое лучшее дело.

— Ладно, иди, — согласился я. — Если надо будет — вызывай меня сразу по рации.

Так он ушел, а я остался и просидел, ничего не делая, примерно полчаса. Рация молчала, стрельба все отдалялась, а потом притихла. Лунатик на связи так и не появился, на мои позывные тоже не отвечал. Происходившее все больше мне не нравилось, в побег напарника я не верил, так как успел изучить его достаточно хорошо. Скорее уж Лунатик попал в серьезную заваруху, из которой не сумел выпутаться. Следовало срочно вмешаться, чтобы потом вернуться засветло, но непонятно было, где и как мне теперь искать своего напарника. В результате я взял с собой только рюкзак, воду, немного еды, аптечку, «Чейзер», пару обойм и нож. Вести затяжные перестрелки с солидной вооруженной группой смысла все равно не было — не имел я для этого ни возможностей, ни, конечно, желания.

…Блокпост «Долга» оказался покинутым. В этом не было ничего странного: лесничество для «Долга» тактического значения не имело, а завязавшийся в другом месте бой мог потребовать немедленных подкреплений.

С этими соображениями я и углубился в чащу и шел до тех пор, пока не наткнулся на уже знакомый соснодуб. Этот монстр растительного мира задумчиво переваривал мужика в камуфляже. К которой группировке этот бедолага принадлежал при жизни, разобрать не получалось, но это точно был не Лунатик. Под купол человек влез по незнанию, возможно, в поисках удобного места для стрельбы, да там и остался. «Чейзер» я теперь держал наготове и временами натыкался на следы перестрелки — раненые сосны испускали смолу, под ботинки попадали гильзы, в одном месте, под корявой елкой, я нашел пустую коробку из-под армейской аптечки. Несмотря на все признаки недавнего боя, люди бесследно исчезли. Эфир забивали помехи, иногда по рации я слышал обрывки фраз, искаженных до неузнаваемости, будто их специально произносили задом наперед.

Единственными внятными звуками были звуки самого леса. Ветер гудел в кронах. Шуршала пораженная радиацией, но не вполне мертвая хвоя. В отдалении лаяли псы. Что-то грузное и тяжелое ворочалось поблизости. Ощущение чужого, мощного и агрессивного присутствия заставило меня насторожиться. Почва под ботинками слегка завибрировала, а потом дрогнула всерьез, едва не сбив меня с ног. Я уже понял, что напоролся на псевдогиганта.

Двухметровая туша, которая с рыком бросилась на меня, передвигалась на двух громадных задних лапах, передние, скрюченные и атрофированные, мутант прижимал к груди. Голова у него была большая, с зубастой пастью и крайне толстой черепной коробкой. Ударная волна, едва не сбившая меня с ног, каким-то образом создавалась этим чудищем. В целом монстр походил на небольшого тираннозавра, но в форме коленей, кистей, ступней и глаз еще оставались слабые черты искалеченного человека. Других двуногих он ненавидел по праву и продемонстрировал это вполне, собираясь меня прикончить.

Я ничего не мог ему противопоставить, кроме выстрела из «Чейзера», поэтому выстрелил, целясь в морду, после чего бросился бежать. Пробить череп гиганта такой выстрел не мог, но некоторый вред ему все же причинил — мутант взревел от боли и попытался достать меня ударной волной, хотя я уже отбежал слишком далеко. Он ломился следом, топал лапами, с хрустом ломал кусты и молодые деревья. Весила эта тварь более тонны, и остановить его, наверное, смог бы крупнокалиберный пулемет, которого меня не было. Оставалось надеяться, что попадется какая-нибудь скала или руина, на которую можно вскарабкаться и пересидеть атаку, но ничего не попадалось, а расстояние между мною и мутантом, поначалу увеличившееся, теперь постепенно сокращалось. Он был зол и собирался отомстить.

Когда земля у меня под ногами дрогнула в очередной раз, я не удержался и упал, перекатившись через плечо, при этом едва не выронил «Чейзер». Хватать добычу передними, атрофированными конечностями гигант не умеет, поэтому, чтобы поймать меня, он резко остановился, в тот же миг когти царапнули по комбезу, разрывая верхнюю оболочку. Я откатился в сторону, оставляя в когтях гиганта лоскутья изорванного «Севы», вскочил, увернулся от новой попытки захвата и бросился бежать, изменив направление. Пульс стучал в висках, по лицу под шлемом текли струйки пота, смешавшегося с сукровицей от полученных при падении ссадин. Левое колено, которым я ударился, теперь горело огнем.

В сущности, я был обречен.

Бегать от гиганта меня заставляли в основном упрямство и взятая на вооружение привычка сопротивляться до конца даже в самых безнадежных обстоятельствах. Я попытался петлять, надеясь, что гигант врежется во что-нибудь, но столкновения даже с крупными деревьями не производили на него никакого впечатления. Он прибавил скорости, взревел и цапнул меня пастью прямо на бегу, зубы со скрипом скользнули по шлему, я увернулся, споткнулся и покатился вниз со склона, наматывая на себя ошметки травы, грязь, сухие листья и радиоактивную хвою.