Овелон
Шрифт:
В подробностях им рассказывали о высокой смертности среди рейдеров. Дальше, нагнав достаточно жути, делали предложение. Исключительно на добровольной основе.
Неизвестно, что там точно насчет процента согласившихся и отказавшихся, но факт оставался фактом, жрицы любви (обоих полов, кстати) никогда не испытывали недостатка в притоке свежей клубнички.
Любопытно, что в самом начале предпринимались попытки использовать на проститутках ту же технологию лишения воли, что применялась на Бездушных, местных патрульных стражей правопорядка. Но очень быстро выяснилось, что спрос не превышал предложение. Слишком они походили на биороботов. Мало кого прельщало заниматься сексом с куклой, лишь отдаленно напоминающей живого человека, при наличии внятного выбора.
Как и везде, в Овелоне ночные бабочки делились по нескольким категориям. Дешевые – читай уличные, средние – трудящиеся в борделях и элитные – самые дорогие куртизанки.
Самое забавное, что жрицам продажной любви тоже устанавливались Основы. Весьма специфичной направленности. Для изменения внешних данных, а не основных физических качеств.
Самые дорогие сотрудницы эскорта, обладающие полным набором улучшений для своей профессии, могли буквально перевоплощаться в разных женщин для удовлетворения индивидуальных потребностей клиентов.
Один вечер барышня ублажала мужчину в виде короткостриженой брюнетки с маленькой грудью и слегка курносым носом (последний пункт по особой просьбе щедрого покровителя), а на следующий день уже другого клиента встречала длинноволосая блондинка с большим бюстом, упругой подтянутой задницей и идеальным профилем греческой Афродиты.
Шло буквально перевоплощение в совершенно иного человека на физическом уровне. Все для удовольствия клиента. Лишь бы он оставался доволен и приходил на свидание дальше…
Рассказ Боцмана так захватил всех, что мы не заметили, как пересекли шлюзовые ворота и снова выехали в Дюна. Перед нами опять расстилалась безграничная серая пустошь, теряющаяся за далекими горизонтами.
Все еще слегка прибалдевший от услышанного (применять супертехнологии таким образом?) я нажал кнопку скорости, разгоняя шестиколесный вездеход до приличного ускорения.
Благодаря хорошей независимой подвеске и сбалансированной системе амортизации плавность хода позволяла не замечать езду по относительному бездорожью. Даже изредка попадавшие под колеса булыжники почти не вызывали толчков стремительно двигающейся платформы.
Дорога до помеченного портала не запомнилась ничем примечательным. Большую часть времени мои соратники по группе старались удержаться на самодельных креслах из ящиков с пищевыми пайками, а я думал, как бы не заснуть от мелькавшего перед глазами унылого однообразного пейзажа в блеклых сумрачных красках.
Когда наконец доехали до нужной точки, то все вздохнули с ощутимым облегчением, с удовольствием спустившись на землю.
Оказавшись на месте я первым делом активировал пространственный сканер, проверяя портал на предмет стабильности перехода.
– Ну что там? – Грешник потянулся, распрямляя затекшие плечи.
Устройство выводило поступающие данные на мой цифровой интерфейс Основы, дублируя информацию на изогнутом экране, закрепленном на левом запястье. К нему-то и попытался наклониться штурмовик в стремлении рассмотреть итоги анализа разрыва ткани реальности.
– Нормально, – отозвался я. – Времени более чем достаточно. Не меньше семидесяти суток.
Висящая над землей рябь нисколько не изменилась в размерах за те часы, что мы здесь отсутствовали.
– Не могу поверить, что доехали, думал этот доисторический аппарат развалится на середине пути, – с протяжным вздохом Боцман облокотился на переднее колесо вездехода. – У меня спина болит.
Жалоба техника у других членов команды не встретила ни грамма сочувствия. Вместо этого народ принялся с энтузиазмом разгружать привезенное снаряжение.
Хмурый без дополнительных приказов самостоятельно отправился на разведку на другую сторону портала. Вскоре вернулся и сообщил, что все в порядке и можно идти.
Ящики и контейнеры резво побросали прямо в разрыв, не утруждаясь бережной транспортировкой. Единственно, что перенесли на руках – это кейсы с пустыми флаконами и три установки преобразователя для сбора л-излучения. Две из которых сожрали последние сто монет наших в лавке у Шизы.
– Давайте-давайте, время не ждет, – подгонял я соратников, сам активно помогая в переброске вещей.
– А что с ней будет делать? – спросил Грешник, имея в виду транспортную платформу на шести колесах. – Оставим прямо здесь?
Я взглянул на машину. В полностью разгруженном состоянии она казалась довольно приземистой и чутка несуразной.
Блин, и как меня уговорили купить эту колымагу? Это же натуральная рухлядь. Только толстого слоя ржавчины не хватало для полноты сравнения с техникой из кинофильмов о временах Армагеддона в стиле Безумного Макса.
– А чего с ней будет? – пожал плечами я. – Думаешь угонят? Так еще пусть попробуют заметить. Загоним вон под тот пригорок и нормально. Там вряд ли кто увидит. Разве что подойдет совсем уж вплотную. Ну уж точно не обратит внимание, проносясь мимо на глайдере.
Так и сделали. Маскировка конечно не ахти, но вполне подошла для наших условий.
Дальше действовали по старой схеме. Разбили лагерь рядом с первой расщелиной, перенесли туда вещи. По местному времени стояла ночь, поэтому установку преобразователей перенесли на следующий день.
Утром разделились на три группы. Стерва осталась сторожить стоянку. Хмурый и Боцман взяли на себя северный фьорд, Грешник и я отправились к южному. Запуск сборщиков л-излучения прошел без накладок. Оставалось только ждать, периодически меняя наполненные флаконы.