Чтение онлайн

– Я действительно лучше отправлюсь туда напрямую, - Мае'ар повернула лошадь в сторону поля, потом вздохнула и, загнав гордость поглубже в себя, спросила у Тэма.
– Хранитель… Вы не дадите мне в дорогу воды?

Тэм просветлел лицом и закивал головой, отстёгивая от пояса флягу, предусмотрительно забранную у Зэрандера ещё с утра.

– Удачной вам дороги, принцесса. Простите ещё раз, и да будет с вами Свет, - Тэм улыбнулся виновато, обернулся на Воина, который не останавливался ни на секунду, пока они прощались, и заторопился следом. Отставать не хотелось, хотя в какой-то момент Тэрмис стал чувствовать опасность даже от Зэрандера.

Принцесса Мае'ар Маари осталась в поле одна. Аанторо Мельбе был где-то впереди…

"Может, стоило ещё немного проехать с ними?" - спросила она себя, но тут же вспомнила этого страшного Воина, против которого Хранитель был практически бессилен, и мгновенно одумалась.

Пусть эта странная парочка по своим таинственным делам отправляется хоть в конец мира.

А её возлюбленный нуждается в поддержке прямо сейчас. Медлить нельзя!

– Ты назначил казнь на послезавтра?
– уточнила Циэль, входя без предупреждения. Марил лежал, лицом уткнувшись в сложенные на столе руки. Не подняв головы, он буркнул:

– Да, на послезавтра.

– Я приказала от твоего имени ещё раз подробно допросить Ардата, а также твоим писцам - подготовить указ о снятии с Глэдгера дворянского титула. Знаешь ли, весьма несправедливо лишить его всех, кроме него.

Марил оторвался от стола и посмотрел на неё странным взглядом:

– Вы что, сказали, что я приказал его пытать?

Аджит коварно улыбнулась:

– Ну что ты… Разве это называется пытать…

– Я сам способен разобраться с этим!
– воскликнул Марил так неожиданно зло, что Аджит мгновенно потеряла улыбку.
– Я не просил вас помогать мне в этом деле!

– Ты всё ещё думаешь, что Глэдгер не заговорщик?
– подняла она брови.

– Я думаю, что вы должны хотя бы предупреждать меня, когда от моего имени что-то приказываете!
– Ат Лав поднялся на ноги, будто бы с трудом - так сильно опёрся рукой о столешницу.
– Я собираюсь уехать, не дожидаясь казни, так что готовьтесь, леди Аджит. Я уже отдал приказ, что послезавтра с утра мы отправляемся в путь, - он, не говоря больше ни слова, прошёл мимо неё к дверям.

– Ты должен быть на казни, Ат Лав, - бросила она ему вслед.
– И Бастиан сказал тебе…

– Мы уезжаем ранним утром, - повторил Марил.
– Прошу вас, не опаздывайте.

Аджит скривила лицо, но ничего не сказала. Марил решил показать всем свой характер - что ж, поздновато… Или же, напротив, слишком рано.

В конце концов, он хотя бы достойный брат своей непримиримой сестры, если пытается бороться за свою позицию даже тогда, когда ничего не смыслит в этом деле.

Казнь действительно происходила уже после отъезда короля. Его величество Марил Ат Лав уехал неожиданно, раньше предварительно запланированного, почти за сутки до казни, не дождавшись вести от Мтары, что барон Мерсеш так и не раскололся.

Правда, казнь прошла несколько не так, как предполагали все… В том числе и граф Ильтор, рассчитывавший избавиться от всех шатких ступеней в своём заговоре, стать ближе к королю и привлечь его доверие.

Но на казни не было человека, от которого граф Ильтор очень хотел избавиться. Среди людей, которые должны были лишиться головы, не присутствовал граф Ардат Глэдгер.

Никто не знал, куда он исчез из Алвалена, и как ему удалось убежать. Многие радовались, что короля уже нет в городе, и что он не знает о побеге…

Жизнь Наймиры была неизменно спокойной. Она боялась, что после того откровения Элинина не сможет смириться, но прошлое капитана летучего корабля словно не имело власти над её чувствами. А Элинин же никогда не волновался о том, что когда-то служил Хозяину…

Каждое утро начиналось с того, что он будил её бесконечным количеством поцелуев и просил приготовить что-нибудь поесть, а то он за ночь так утомился, что готов сожрать кого-нибудь из её гвардейцев живьём… Она с невыразимым удовольствием взялась за то самое давно забытое хозяйство, которому посвящала себя со времён смерти родителей, ещё там, в домике под Алваленом.

Ей было наплевать на то, как её свита смотрит на бегающую по дому в переднике принцессу Алвалена, порой Наймира даже заставляла свою "охрану" спускаться в погреб и принести что-нибудь…

Элинин сначала долго хлопотал по поводу свадьбы, потом бросил - Наймира испугала его, что он будет поднят до уровня принца, и при первом же приезде в Алвален она затаскает его по балам… Он спросил, много ли там симпатичных графинь и баронесс, но, получив оплеуху, унялся и заявил, что в таком случае никакой свадьбы не будет.

Да Наймире, как она вдруг поняла, и не нужна была никакая свадьба… Кого ей приглашать на неё? Собственных гвардейцев? А ему - многочисленных по-прежнему влюблённых в него девушек со всех концов Побережья?

Наймира поняла, что она оказалась всё-таки не принцессой… Это была чужая ей роль. Она, как её мать, мать её матери, создана не для той жизни, в которую утягивал её брат, следующий за Бастианом и Аджит. Она принадлежит именно такому, полному мелких житейских забот существованию ради кого-то…

Она знала о свободолюбивой натуре Элинина, какое-то время боялась ещё, что он всё-таки убежит на сторону, и даже была готова простить его, если что, но Элинину это будто бы не приходило в голову. Даже гвардейцы перестали напрягать его - он почувствовал себя спокойнее после объяснения с Наймирой, никогда не винил её за подозрительность тогда, по приезду.

Такая жизнь была Наймире по нраву. Каждый день, Элинин, накормленный до отвала и попрощавшийся с Наймирой - пока что остававшейся затворницей, потому что слухи о них ходили такие замечательные, что Элинину нравилось их слушать, ничего не объясняя - отправлялся на свой летучий корабль. "Ветерок" с некоторых пор потерял прежний блеск корабля, никогда не сталкивавшегося с проблемами в полёте, но Элинин заботился о нём только ещё сильнее, чем раньше. Представлять подходящим ему с вопросами товарищам-капитанам Наймиру он пока не торопился. На фразу: "Как тебе живётся с принцессой? Она хоть на обычную женщину-то похожа?" - он всегда таинственно улыбался и сильнее надвигал на лицо шляпу: "А ты всё равно мне не поверишь, а проверить я не позволю!"