Чтение онлайн

Возможно, люди в этом районе любят конфиденциальность, которая есть в

исповедальне. И, если этого хотят люди, мы дадим им это. Что угодно, чтобы помочь,

верно?

– Они ждут тебя, – добавила она.

– Иду я, иду, – отвечаю я, смотря на своё татуированное тело в зеркале, надеваю

рубашку и воротник.– Не строй из себя босса.

– Чего? – усмехается она.

Я открываю дверь и вижу, как она стоит, сложив руки. – Ничего, – говорю я. –

Пошли.

– Я не пойду туда с тобой, – неодобрительно сказала она.

– Будто я тебя туда звал, – возразил я. – Мы не перевозной цирк. Это церковь.

Она опустила свои брови. – Знаешь, в половине случаев я действительно не знаю,

что ты говоришь.

Пока мы идём по коридору, я улыбаюсь и похлопываю её по спине. –Поверь мне –

это хорошо.

– Хорошо, я же увижу тебя, когда ты закончишь, да? – она подняла брови, как

будто следить за мной для неё что–то новое.

– Да, да, – бормочу я. – Я пошёл.

Каждый из нас идёт своим путём. Я поправил свой воротник и осмотрелся, только

после этого появился перед людьми. Несколько человек в церкви молились или молча

сидели, размышляя о своих грехах. Тем, кто посмотрел в мою сторону, я фальшиво

улыбаюсь, пока прохожу мимо и захожу в исповедальню.

На деревянной скамье моя задница чувствует себя чертовски неудобно, что мне

трудно сидеть, но все мы чем–то жертвуем ради общего блага. Кроме того, я должен

продолжать изображать, хотя бы наполовину хорошего священника.

Но, чёрт возьми… я ненавижу как ограничено это пространство и, как оно

заставляет чувствовать себя старым, я смотрю на решётку, которая разделяет меня с

другой стороной.

Особенно, когда пожилая женщина садится и закрывает занавес, а потом смотрит

на меня так, как будто она смотрит прямо в мою душу. Страшное дерьмо.

Она крестится и начинает говорить. – Я сделала ужасную несправедливость по

отношению к одному из моих мальчиков, – бормочет она. – Я должна была наказать его

сильнее, но я просто не смогла. Не потому, что я этого не хотела, но мне было так

отвратительно; я даже не хотела противостоять ему, хотя он и заслужил это.

– Что же парнишка сделал? – спрашиваю я.

– Он был… ну, как вам сказать… – она сжала губы и посмотрела вниз на свои ноги.

Я наклонился ближе. – Сделал что?

– Он делал… неуместные вещи.

– Например, что? – спросил я, подняв голову, потому что я не могу догадаться, что

она сейчас скажет.

– Когда он принимает душ или сидит на своей кровати, я слышала, как он издаёт

звуки, – она с отвращением отводит взгляд, это явно отчаяние.

Честно говоря, я не знаю, что ей сказать.

– Такие грязные звуки. Он же ещё мальчишка. Он не должен заниматься этим.

Я фыркнул, пытаясь сдержать смех, но это выше моих сил.

– Вы… вы смеётесь? – спросила она, услышав мои всхлипы.

– Вы раскаиваетесь в том, что не наказали мальчишку достаточно строго за то, что

он дрочил?

Её глаза расширились, а лицо напряглось. – Извините?

– Из–за этого вы пришли сюда? – спросил я, поднимая на неё свои брови. – Вы же

понимаете, что дрочить в его возрасте – это вполне нормально?

Её челюсть отвисает, но она молчит, за что я ей благодарен.

– Мэм, вам не нужна исповедь, это банально.

– Банально? Банально? – она повторяет это, как будто она не услышала, что я

сказал. Либо она совсем потеряла рассудок. На самом деле она кажется сумасшедшей.

– Это отвратительно, – прошипела она. – Я не могу поверить, что слышу это от вас,

Отец.

– Ну, это вы пришли ко мне, а не наоборот.

– Ох, – она издаёт этот мерзкий звук, который заставляет меня зайти в её комнатку

и выбить из неё всё дерьмо, только за то, что пришла сюда из–за этой нелепой хуйни.

Тратит попросту моё время.

– Вы серьёзно? – пробормотала она.

– Посерьёзнее вас буду, – съязвил я.

Она скривила гримасу. – Вы должны делать свою работу.

– Я должен слушать настоящие исповеди. Те, что имеют смысл.

– Вы говорите, что мерзкие вещи, которые делает мой мальчик – не имеют

значения? Я что, должна просто его оставить?

– Да, это именно то, что я сказал.

Она громко вздохнула. – Но вы же проповедник, вы должны исполнять Божью

волю.

– И? – я пожал плечами, стараясь не позволить ей достать меня, хотя у меня есть

хуёвый комментарий насчёт «Божьей воли». Ёбаный ад. – Если вы хотите знать, я тоже

послал войска сегодня утром.

– Войска? – она окончательно запуталась.

– Да, ну знаете. Отшлёпать обезьяну, связать пони, подоить быка.

Она смотрит на меня так, будто на лице у меня арахисовое масло.

– Подоил.

– Вы имеете ввиду…

Я опустил голову. – Моему члену было хорошо сегодня утром.

Она издала небольшой визг.

– Не беспокойтесь, не сейчас, – я закатил глаза. – Не всё потеряно. Хотя утром у

меня был длинный выстрел, – усмехнулся я.

– Я не могу в это поверить, – она недоверчиво качает головой. – Вы же

проповедник. Вам должно быть стыдно за себя.

– Стыдно? Отнюдь нет. У каждого есть потребности, – ответил я. – Но могу