Чтение онлайн

Наверное, мне нужно было лучше подготовить девочек к тому, что им предстояло увидеть. Мод довольно флегматичная и здравомыслящая, а Айви Мей, младшая дочь Уотерхаусов, девочка с большими карими глазами, она себе на уме. Но вот Лавиния всегда найдет повод свалиться в обморок, что она тут же и сделала, заглянув сквозь чугунную решетку в колумбарий. Хотя особо там и смотреть не на что — небольшой высокий склеп с ячейками размером около фута в высоту и восемнадцати дюймов в ширину. Все пустые, кроме двух наверху — эти заделаны каменными досками с именами, а еще в одной стоит урна, и доски там пока нет. Урны здесь на могилах повсюду, и не очень понятно, что произвело на Лавинию такое впечатление.

Должна признаться, что втайне получила от случившегося удовольствие, поскольку до этого момента Гертруда Уотерхаус и миссис Коулман были в полном ладу. Ни за что не сказала бы, что испытала укол ревности, но все равно мне было как-то не по себе. Когда Гертруда стала хлопотать над своей распростертой на земле дочерью — подносила склянку с нюхательной солью ей под нос, в то время как Айви Мей обмахивала ее платочком, — миссис Коулман приняла неодобрительный вид.

— Что это такое с девочкой? — прокаркала она.

— Боюсь, она слишком чувствительна, — ответила бедняжка Гертруда. — Такие зрелища не для нее.

Миссис Коулман хмыкнула. Ее хмыканье зачастую звучит еще более оскорбительно, чем слова.

Пока мы ждали, когда Лавиния придет в себя, Мод спросила меня, почему это называется колумбарием.

— С латинского это переводится как голубятня — место, где живут эти птицы.

— Но там птицы вовсе не живут.

— Нет. Видишь, эти маленькие полочки? Они предназначены для урн — таких, как стоит у нас на могиле, только намного меньше.

— А почему они держат урны там?

— Когда люди умирают, их по большей части хоронят в гробах. Но некоторые хотят, чтобы их сжигали. В урнах хранится их прах, а сами урны хранятся на этих полочках.

— Сжигают? — Вид у Мод был потрясенный.

— Вообще-то это называется «кремируют», — сказала я. — Ничего страшного в этом нет. В некотором роде это даже лучше, чем быть закопанным в землю. По крайней мере, гораздо быстрее. В последнее время такой способ становится все более популярным. Возможно, я попрошу, чтобы и меня кремировали.

С моей стороны было довольно легкомысленно говорить это — ведь никогда раньше я о таких вещах и не думала. Но теперь, когда я смотрела на урну в одной из ячеек, идея эта начала мне нравиться, хотя я и не желала бы, чтобы мой прах лежал в урне. Я бы предпочла, чтобы его развеяли где-нибудь, — пусть цветы лучше растут.

— Чушь! — прервала мои мысли миссис Коулман. — И это совершенно недопустимо — рассказывать подобные вещи девочке в таком возрасте. — Сказав это, она, однако, не остановилась, а продолжила: — И потом, это противоестественно и не по-христиански. Не знаю, может быть, строительство таких сооружений вообще противозаконно. — Она махнула рукой в сторону колумбария. — Если это приводит к преступным последствиям.

Пока она это говорила, по лестнице рядом с колумбарием, соединяющей верхний и нижний уровни участка, рысцой сбегал мужчина. Услышав ее слова, он резко остановился.

— Прошу прощения, мадам, — сказал он, кланяясь миссис Коулман. — Я случайно услышал ваш разговор. На самом деле кремация не противозаконна. В Англии она никогда не была незаконной — ее просто не одобряло общество, а потому она у нас и не привилась. Но крематории здесь существуют уже давно — первый был построен в Уокинге в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году.

— А вы кто такой? — спросила миссис Коулман. — И какое вам дело до того, что я говорю?

— Прошу прощения, мадам, — повторил человек, поклонившись еще раз. — Я — мистер Джексон, смотритель кладбища. Просто я решил сообщить вам некоторые факты о кремации, потому что хотел заверить вас: в колумбарии нет ничего незаконного. Акт о кремации, выпущенный два года назад, регулирует процедуру и практику этого действия по всей Британии. Кладбище просто отвечает на требования общества и отражает его мнение по этому вопросу.

— Но вот мое мнение по этому вопросу вы не отражаете, молодой человек, — раздраженно пробурчала миссис Коулман. — А я владею здесь могилой — вот уже почти пятьдесят лет.

Я улыбнулась ее представлению о молодости — человеку этому было не менее сорока, и в его пышных усах пробивалась седина. Он был довольно высок и одет в темный костюм и котелок. Если бы он не представился, я бы решила, что он здесь на похоронах. Скорее всего, я видела его раньше, просто не могла вспомнить.

— Я не говорю, что кремацию надо запретить, — продолжала миссис Коулман. — Для нехристианина это может быть вполне приемлемо — для индусов и иудеев, атеистов и самоубийц, для тех, кто не заботится о своих душах. Но я воистину шокирована тем, что подобное место возведено на освященной земле. Нужно было разместить его на раскольнической части, где земля не освящена. Здесь же это пощечина христианству.

— Те, чьи останки покоятся в колумбарии, были истинными христианами, мадам, — сказал мистер Джексон.

— Но как же быть с воссоединением? Как душа и тело смогут воссоединиться в День Воскресения, если тело было… — Миссис Коулман не закончила предложение, а просто махнула рукой в сторону ячеек.

— Сожжено дотла, — договорила за нее Мод.

Я подавила смешок.

Мистер Джексон вовсе не отступил под этим напором, напротив, он, казалось, обрел еще большую уверенность. Он стоял довольно спокойно, сцепив руки за спиной, словно обсуждал математическое уравнение, а не двусмысленный теологический вопрос. Мы с Мод и Уотерхаусы (Лавиния к тому времени уже пришла в себя) — все смотрели на него, ожидая, что он скажет.

— Нет никакой разницы между разложившимися останками захороненного тела и пеплом, — сказал он.

— Огромная разница! — чуть не брызгая слюной, сказала миссис Коулман. — Но это самый отвратительный аргумент, который можно было привести, особенно в присутствии девочек, одна из которых только что пришла в себя после обморока.

Мистер Джексон оглянулся, словно только теперь увидел нас.

— Мои извинения, леди, — в который раз поклонился он. — Не хотел оскорбить ваши чувства. — Однако он ответил на возражение миссис Коулман, хотя она явно не хотела этого: — Я бы на это сказал так: Господь всемогущ, и, что бы мы ни делали со своими останками, это не может помешать Ему воссоединить наши тела и души, если Он того возжелает.