Падший
Шрифт:
— Ты на вкус как экстази.
— Ты собираешься причинить мне боль? — Она ненавидела жалкий тон своего голоса, но ей нужно было что-то, чтобы забыть то, что он только что сделал. Трюк с кубиком льда показался ей неплохим способом трахнуть её, но не усилил её жажду мести.
— Да, — ответил он. Он сжал её сосок, заставив её спину выгнуться, путы туго натянулись. — Боль — это способ разума защитить тело. Делай в точности то, что я тебе говорю, и я не причиню вреда твоему телу, поэтому позволь своему разуму отключиться от боли.
Её рот открылся. Бёдра отчаянно пытались сжаться и погасить нарастающий жар между ними. Он отпустил её сосок, и тяжесть на кровати ослабла. Он возился с чем-то по всей комнате.
Рядом с ней раздалось низкое гудение. Будто включили машину. Вибрация?
Гладкий предмет с закругленными краями пощекотал её бедро и быстро распространил жар.
«Руки сжимают ткань. Разрез. Смех. Прикосновения. Ожоги. Ноги связаны».
«Только не снова».
Она не может позволить ему ослабить её дважды. Несмотря на необъяснимые образы, терзавшие её мысли, Каринна откинулась назад к спинке кровати, борясь с ними. Щекотка машины проникла глубоко внутрь, когда видения рук, сжимающих и ощупывающих её, распространялись, как болезнь, убивая её способность прятаться внутри той части её разума, которая защищала её от его мучений.
Ксандр не остановился.
Это ощущение заставило её голову удариться о подушку. Он поднялся выше. Чем ближе он становился, тем ближе он приближался к ее клитору.
— Нет, — выдохнула она.
— Не борись со мной. Ты не победишь.
Она извивалась, толкая бедра вверх, чем только усиливала ощущения.
Её разум и её тело столкнулись — одно пыталось убедить её с помощью случайных вспыхивающих сцен, что всё, что Ксандр делал с ней, было неправильным. Её тело же было категорически против. Она извивалась на кровати, как одержимая. Измученная. Разрывающаяся надвое.
«Отпусти себя, Каринна, — голос Литы, казалось, достиг её головы. — Ты наслаждаешься его пыткой. Сдайся».
И точно так же, второй оргазм, не прошло и тридцати минут, заставил её желудок сжаться, бедра согнуться, а голова покатилась по подушке.
Он даже не проник в неё игрушкой.
— Иди на хер! — закричала она, подняв бедра вверх, согнув колени, прежде чем удариться попой о кровать. Она стонала и рычала. — Иди на хер. — На этот раз огонь угас, буйство внутри неё, шипело с каждым глубоким стоном.
— Меня зовут Ксандр. Когда я довожу тебя до оргазма, я хочу, чтобы ты звала меня по имени. Ясно?
«Ксандр. Оргазм. Кристально четко».
«Мне нравится его имя, — снова зазвенел голос Лолиты. Она словно слышала её смех, эта мысль действовала Каринне на нервы. — Признайся, сестра, это было горячо. Ты полюбила каждую минуту всего этого».
Не в силах сформулировать ни единого слова, она кивнула, голова кружилась. Она мысленно желала, чтобы он убрал игрушку, из страха, что она сделает немыслимое и кончит в третий раз.
«Что со мной не так?»
«Предательница» и «шлюха», слова пробежали, как бегущая строка перед её закрытыми глазами. Она всегда ненавидела, когда её ласкают пальцами. Ненавидела ощущение, что кто-то прикасается к ней таким образом. Тем не менее, они только что дали ей самый сильный оргазм, который у нее когда-либо был. Как будто он открыл очень темный и зловещий ящик, спрятанный глубоко внутри неё.
«Слабая. Сломленная».
«Не я».
За исключением того, что часть её почувствовала, что она сейчас что-то отвоевала. Вот только, что?
Он снял с её глаз повязку и развязал её.
— Отдавать и принимать.
Когда щелкнула дверь, она уткнулась головой в подушки и позволила стыду полностью поглотить её.
***
«Белые маски закрыли обзор. Руки потянулись к ней, и сердце Каринны, стиснутое страхом, заколотилось у неё в груди. Их смех заполняли тишину, пока руки стягивали и срывали с неё одежду.
Никто из них не выделялся — как бесчувственные клоны, они носили белую маску и не говорили ни слова.
Её груди выбились из лифчика, и от ощупывания и пощипывания она вскрикнула в панике. Давление на её размахивающие руки и ноги заставили её замереть, и первый мужчина вошёл в неё, вонзаясь в неё с силой и ненавистью. Она кричала, от превращения её тела в не более чем дыру, чтобы вместить в себя их развратные желания.
Смех стал знаком. Это разбило всё её доверие к нему.
О Боже.
Она узнала мужчину с маской».
Каринна вздрогнула в постели, крик вырвался из её горла. Её тело дрожало, руки перебирали длинные пряди волос по обеим сторонам головы. Рыдания вырвались из её груди — душераздирающие, болезненные рыдания, которые заставили её свернуться калачиком.
Когда она натянула одеяло на лицо, её внимание привлекло мерцание на потолке.
Два серебряных пятнышка, словно глаза, наблюдающие за ней в темноте, смотрели на неё сверху вниз. Она втянула воздух и нырнула под одеяло, как ребенок. Выглянув в щель, оказалось, что пятнышки исчезли, хотя её внимание привлек какой-то объект. Каринна откинула одеяло, осматривая потолок, и поползла по кровати, ступив на деревянный пол.