Палач
Шрифт:
Около восьми вечера я отложил книгу и оделся в свою парадно-выходную одежду: почти новые джинсы и приличного вида серый свитер из тонкой шерсти. Самое главное их достоинство – это то, что они мне как раз по фигуре, а в наши времена с этим проблемы у всех. Все одеваются в то, что найдут в развалинах магазинов. И с каждым годом с одеждой все больше проблем, так что теперь горожане ищут вещи в основном в уцелевших квартирах, довольствуясь одеждой с чужого плеча.
Сверху я надел куртку с капюшоном и укрыл корзинку черным полиэтиленом – от дождя и любопытных взглядов.
Когда вышел на улицу, только начало темнеть. Во вторую квартиру пока не пойдешь – слишком светло, лучше не рисковать. Я накинул на голову капюшон – от дождя, прятаться нет смысла: меня и так все в городе узнают и в лицо, и по фигуре. Единственная надежда, что в сумерках редкие прохожие, торопящиеся по домам до наступления комендантского часа, не будут заглядывать мне под капюшон. Но и мне нужно спешить – привлекать внимание охотников тоже не стоит.
Я ускорил шаг и через несколько минут уже был у дома дяди Бори. Перед тем как нырнуть в дверь подъезда, я оглянулся. Пустые улицы, вымытые за десять лет дождем до зеркального блеска, черные провалы окон в более или менее уцелевших трехэтажках да режущая глаза даже в полумраке зелень «ряски». Шум дождя съедает все звуки, как будто уши ватой забили.
– Дядя Боря! – позвал я от порога квартиры. – Я уже пришел!
– Заходи, Сережа.
Мой единственный учитель вышел из комнаты в коридор, держа лампу в поднятой руке. В квартире он обходился без палочки – держался время от времени за стену. Да, сдает старик, хоть плачь…
Мы вместе прошли на кухню, где на обеденном и рабочем столе были разложены все продукты, которые я получил у Упыря. Мясные и рыбные консервы, сахар, крупы и муку я получил сегодня на месяц вперед. Овощи – картошку, морковку, лук и чеснок – выдали на неделю. Дядя Боря уже разложил все продукты на десять почти одинаковых кучек. Всего по чуть-чуть. Только в одной, самой большой по объему, были в основном овощи.
Я отложил из этой кучки консервы и сахар и, не спрашивая, сунул их в шкафчик наверху.
– Ну зачем ты, Сережа! Ты же молодой еще совсем, тебе хорошо питаться…
– Дядь Борь, давай корзинку, – перебил я его. – И перестань спорить, мне и так хватает с овощами.
К каждой кучке я прибавил по тушке копченого зайца и начал укладывать в заранее приготовленные пакеты. Опустевшие рюкзаки сложил и отнес в прихожую:
– Дядь Борь, я их завтра Упырю занесу, ладно? Поздно уже, схожу лучше разнесу кое-что.
– Хорошо, Сережа, только осторожнее – полдевятого уже.
– Ага, я быстро.
Взял пять пакетов и вышел из квартиры. Первый адрес был совсем рядом – в соседнем подъезде. Я поднялся на третий этаж и тихонько постучался в обитую дерматином дверь.
– Мама! Мама! – тут же заорали звонкие детские голоса. – Иди, дядя Сережа пришел!
– А ну, тихо, оглашенные! – женский голос. – Сколько раз я вам говорила, чтобы не орали?! А вдруг соседи услышат?
Дверь открылась, и я увидел робко улыбающуюся изможденную женщину в застиранном халате. Из-за него, хватая мать за подол, мне улыбались круглые мордахи четверых детей – две девочки с тугими косичками и два вихрастых пацана. Пятый, нескладный подросток, был уже на голову выше мамы. Лика родила четверню шесть лет назад, а ее муж, Колька Сечнев, пропал три года назад – ушел за водой и не вернулся.
Я кивнул, здороваясь, и протянул женщине два пакета.
– Ой, Сережа, не знаю, как тебя и благодарить…
– Да ладно тебе, Лика, мне все равно столько не съесть… Сашка, – кивнул я подростку и протянул руку поздороваться, – послезавтра днем приди, я тебе еще зайцев дам, понял?
– Спасибо, дядь Сереж, – солидно пробасил парень, но в конце осекся-таки – дал «петуха» и покраснел.
– Ладно, все, я побежал!
Я махнул им рукой и поспешил вниз. Мне еще четыре пайка отдать нужно. Три таким же, как Лика, матерям-одиночкам, оставшимся недавно без мужей, с малышами на руках, еще один – старичкам, которые так боятся показываться из дома, что не всегда доходят забрать то, что им положено от Филина.
Остальные пять пакетов завтра разнесет дядя Боря – адресаты живут на первой линии от площади, и туда я не суюсь: не хочу доставлять людям лишние неприятности, демонстрируя факт нашего знакомства.
Пока отнес последний пакет, уже совсем стемнело. Тучи опять сократили день, нависнув черным так низко, что, кажется, рукой достать, – завтра или уже сегодня ночью дождь превратится в ливень. Я взглянул на часы – без десяти девять – и бегом, стараясь держаться поближе к стенам домов, помчался во вторую квартиру. Для того чтобы убраться и заново сервировать поднос, у меня ушло полчаса. Большую уборку я делаю по средам, сейчас, кроме как заново заправить постель, и работы-то особой нет.
Я покурил, сидя в кресле, и около десяти вышел из дома. Разминулся с патрулем охотников и замер на лестничной площадке одного из домов рядом с площадью – из него было видно дорогу, по которой должна будет пойти Ира.
Этот дом был удобен тем, что во время Первой Кары ему снесло половину стеновых панелей с противоположной от лестничной клетки стороны. Дверь квартиры на первом этаже была взломана давным-давно, и я просто заходил в нее и спрыгивал в проем стены, так что с улицы меня никто не мог увидеть. Зато на лестничной клетке остались стекла, и увидеть меня с улицы ночью было невозможно. Тут можно было даже курить.
Через полчаса я начал нервничать. В одиннадцать не выдержал, вышел из подъезда и побежал в квартиру. Иногда так бывает – Ира отлично ориентируется в городе и знает, как миновать патруль охотников. Могло случиться все, что угодно. Да банальное: охотники остановились покурить на пути Иры, и она обошла их другой дорогой. Или еще проще – решила изменить маршрут, по которому обычно добиралась до квартиры. Это я и сам ей советовал. Нечего волноваться, Ира с моих слов знает все посты и обычные маршруты патруля.
Я открыл дверь и вошел в теплоту квартиры. Она была пуста. Под ложечкой засосало. Значит, не разминулись…
Не соображая, что делаю, я выскочил на улицу и пошел к площади. Что случилось? Где она? Нарвалась-таки на патруль?
Не паниковать! Произойди это, я наверняка бы услышал – арестовать Иру без шума не получится, она прекрасно знает, чем это грозит.
Тогда что?
И куда, а главное – зачем я иду?
До площади оставался один квартал, когда из-за ближайшего проулка вышли два патрульных охотника. Да и не удивительно – я пер, как демопес, посередине улицы.