Чтение онлайн

А сейчас страшно и больно в своей беспомощности. И столько ведовской силы, а не применишь, не в этот раз. Остается только ждать решения, да надеется. Мерзкое зависимое состояние, слабость, привязка к чужой воле. Невыносимо, но приходится принимать реальность.

Слова Нордвига про Ришу озадачили, заставляя задуматься. В народе говорят, мужчина детей любимой женщины как своих принимает, не отделяя. Коли ее любит, то и детей ее. Припомнилось невольно, озадачивая еще больше. Но все затихло под гнетом главных переживаний.

Неторопливо вернулась к нашему с сестрами ведами костру. Сразу решили, что будем дежурить по очереди, следя за происходящим. Оставлять ситуацию без присмотра недопустимо.

На мое возвращение сестры отреагировали сдержанно, за что им спасибо. Выждали, когда устроюсь на прежнем месте, и только потом Весена, невозмутимо переплетая толстую русую косу, спросила:

— И что хотел?

— Помощь предлагал, — ответил Черныш, лишая меня сомнительного удовольствия отвечать на вопрос. Опасалась, что мой голос дрогнет, выдавая переживания.

— И как именно? — не удержалась от уточнения Славена, дернувшись в пламени костра, отчего на ее кудрявых черных волосах заплясали отблески.

— Так не пояснил, вражина. Только обещаниями завлекал, да намеками, — продолжил высказываться по существу случившегося фамильяр.

Комментировать никто не стал, ограничившись редкими вздохами. Каждая осталась при своих мыслях и переживаниях. Оно и к лучшему, ни к чему нагнетать.

Ко мне подошла Заряна с дымящейся кружкой сонного настоя. Отдохнуть надо, бессонные ночи сил не прибавляют, как и способностей решать проблемы. Да только как уснешь? Вот с настоем сонным, по ладной рецептуре вареном, другое дело.

— Отдохнуть бы тебе, — сказала она, покачав головой, осторожно протягивая мне горячую кружку. Настояться еще должно, прежде, чем пить. — А там глядишь, утро вечера мудренее.

И то верно. По нашему уговору моя смена к утру, а до него еще уйма времени в тишине и переживаниях.

Сонный настой мне помог. Только пришлось выждать время, а там сон сам ловко затянул меня в свои сети. И слава Всеблагой — без сновидений, только темнота.

***

Нордвиг появился ближе к полудню, дерганый, взъерошенный и с незнакомцем. Слишком странным, больно необычным, даже издалека понятно.

Ведовская сила встрепенулась, пытаясь прощупать непонятного мужчину, но толкового впечатления не получилось. Необычно и только.

Они с несколькими присоединившимися магами осмотрели место завала. Причем долго, внимательно, что-то обсуждая и размахивая руками. Да так, что я не утерпела, подошла послушать.

Противиться моему присутствию не стали, я не лезла с расспросами. Стояла в сторонке, пытаясь вникнуть в суть происходящего, не мешая.

— Сделаю, если желаешь, — сказал пришедший с Нордвигом незнакомец. — Труда не составит, не та задача, — произнес он с усмешкой.

Изъясняться он предпочитал рубленными фразами, словно припечатывая. Распознала, кто он, с удивлением и потрясением, ведь фейри в наших краях редкость. А тут — чистокровный, и, судя по виду, высший.

— Я свое обязательство перед тобой помню, — продолжил он между тем, смерив Нордвига долгим взглядом, пока я исподволь, с удивлением его рассматривала, стараясь не привлекать внимания. — Но готов ли ты потратить мою помощь на такую безделицу? Ты мог бы попросить большего, — сказал он все так же с усмешкой.

Заметила и вертикальный зрачок, и небольшие клыки не как у вампиров, но и от тех, что бывают у людей отличавшие. И острые уши, не такие вытянутые, как у чистых эльфов. Все признаки фейри, а глаза зеленые, цвета болотной зелени.

А еще необычное, несколько вытянутое лицо с тонковатыми губами и легким прищуром подозрительного человека. Красивое, но незнакомой, дикой красотой, словно стихию облачили в плоть в попытке сдержать. Странное ощущение, непонятое, и немного жуткое.

Фейри в силе своей слишком велики. На том уровне, что могут менять природу сущего, переделывая по своему усмотрению. От того мы, веды, их не особо любим.

Мы за порядок, а они в угоду своим желаниям и фантазиям готовы переделать что угодно, насколько сильно и каковы будут последствия вопрос другой.

От того в стабильных мирах фейри не особо жалуют, особенно власти. Взбредет такому что-то изменить — пиши пропало. Мосты станут хрустальными, парки озерами, а лошади крылатыми. А все потому, что было слишком просто и скучно, и это у меня скудное воображение.

У них выдумки хватит на гораздо большее. Хорошо, что наш мир они стороной обходят, те, что чистокровные, самые опасные. Скучный он у нас для их полета фантазии, не захватывающий.

Мне с чистокровками сталкиваться, слава всеблагой, не приходилось, несмотря на весь мой немалый опыт. А вот Черныш, судя по прищуренному взгляду, с такими встречался. Ему, заядлому прыгуну, много где бывать довелось.

— Полно Мрамор, мне надо это и сейчас, — сдержанно произнес хмурый Нордвиг, отвечая на фразу хитрющего фейри.

Вот уж, кто точно просто так ничего делать не станет, только выгоду да корысть свою преследуя. Поговаривают, что у фейри вообще дружеских чувств не бывает, как и особых привязанностей. Интерес, да и только, к тому, что спасает этих древних от скуки, и пока спасает.

Теперь мне стало понятно, из какого камня крупная сережка в ухе фейри, напоминающая большую каплю. Серый, неопознанный мной камень, с белыми вкраплениями и сизыми прожилками. Мрамор. Лорды фейри носят сережку из камня, обозначающего их имя.