Чтение онлайн

Ванен ощутил в себе какое-то странное, болезненное отвращение, которое было ему непонятно. Даже с альтруистической точки зрения подобные меры могли принести пользу и варварам тоже, поскольку процедура была явно необходимой для расширения Гегемонии, а Гегемония в конце концов должна была включить в себя все человечество Галактики.

Тем не менее он едва заставил себя выдавить:

— Значит, выбрали Кольцо?

— Нет, — ответил Смит. — От напряжения, о котором я говорил, мы освобождались несколько месяцев назад, останавливаясь для этого на одной из планет.

Секундное необъяснимое замешательство сменилось новым приступом тревоги.

— Тогда почему мы все еще здесь?

— У нас остались нерешенные вопросы.

Смит отставил пустую чашку, встал и принялся нервно расхаживать по комнате. То не было поступком человека Академии — тот никогда не должен выставлять напоказ свою неуверенность.

— Видите ли, далее Руководство рекомендует, чтобы корабль немедленно возвращался на базу после того, как подобное освобождение окажется эффективным. В противном случае… нет, подумайте сами. Возьмите обычного маленького человека, безличный винтик среди сотни других безличных винтиков. Несколько недель он был победителем, убийцей, завоевателем, свежевателем, поджигателем, насильником, пьяницей… Восстановить корабельную дисциплину и начать прием антисексина не так уж просто. Действительно, если сразу не вернуть его к нормальному окружению, одному Кадру ведомо, что может произойти.

Ванен спросил:

— Почему же мы не отправляемся домой теперь, когда вы приняли меня на борт?

— Нам предстоит оккупировать Кольцо, — неуверенно сказал Смит. — Не ради… повторной разрядки. По военным и техническим причинам.

— Что? Но я думал, это только разведка.

— О, так оно и есть. Но посмотрите-ка. Средняя периферийная планета — дело безнадежное. По своей сути она так враждебна человеческой жизни, что когда Империя пала и все искусственные преграды и сооружения были разрушены или покрылись ржавчиной, цивилизация мгновенно погибла. На большинстве планет человек просто вымер. А там, где он сумел как-то приспособиться, обычной формой существования стала дикость.

Кольцо, однако, мир, где человек действительно чувствует себя как дома. Они процветают! Их миллионы, и эти миллионы включают в себя несколько необычайно умелых, искушенных в житейских делах рас. Это почти так же хорошо, как завоевать планету с индустриальной культурой.

И помните, лейтенант, у нас есть смертельные враги: Республика, Свободная Лига, Королевское Братство, Высшие Графства Морлана. Существует дюжина других цивилизаций, распространившихся по всей Галактике, каждая со своим собственным представлением о том, какой надлежит быть Новой Империи. Мы не можем позволить одному из их разведчиков обосноваться здесь. На таком расстоянии от базы Флота Кольцо может захватить чей угодно гарнизон.

— Ну не так скоро! — возразил Ванен. — Какова вероятность того, что им удастся найти Кольцо? В Галактике сотня биллионов звезд, и эта теряется среди них.

— Но звезды типа G-2 всегда исследуются первыми, — сказал Смит. — И они довольно редки в этом спиральном рукаве. Кроме того, мы знаем, что есть корабли Лиги, тоже наносящие их на карту. Вероятность, конечно, мала, я это понимаю, но рисковать мы не смеем. Мы должны внедрить сюда свой гарнизон; таково предписание Руководства. Потом мы отправимся к базе, доложим о своей находке, и сюда пошлют уже значительные силы, чтобы взять эту планету, укрепить ее как следует, приобщить население к нашей цивилизации и так далее.

— Но нам понадобится почти два года, чтобы вернуться домой… год на организацию новой экспедиции… еще, возможно, два, чтобы вернуться…

— Пять лет! Можем ли мы доверять гарнизону целых пять лет?

Хорлам начал снимать электроды с головы и тела Ванена. Губы его шевелились, он хмурился, что-то обдумывая.

— Ну? — воскликнул Ванен и даже не сразу понял, насколько чуждо для Астро проявление эмоций, не связанных с цивилизацией Кадра. «Да что это со мной такое творится?»

— Что ж, — сказал тем временем Хорлам, — согласно результатам исследования известными энцефалографическим и нейрографическим способами у вас не сохранилось живых воспоминаний о пребывании на Кольце.

— Вы в этом уверены? — настаивал Ванен. — Должно быть что-то, имеющее отношение к… к… Послушайте! — Он быстро проговаривал слова, как бы выплевывая их. — По пути в ваш кабинет я посмотрел на планету. Я никогда в своей жизни не видел ничего более прекрасного. И я люблю ее так, как должен любить только Кадр. Мне пришлось спасаться бегством, а то бы я заплакал. — Он ощутил боль в ладонях и разжал пальцы. Ногти оставили глубокие вмятины на коже. — Что-то из полученного опыта, должно быть, изменило меня. Я отступник.

— Поймите, — терпеливо пояснял Хорлам, — разбираться в том, что такое память, — моя специальность, а не ваша. Память представляет собой постоянное изменение протоплазмы как результат стимуляции. Все элементы памяти находятся в мозгу, кроме нескольких привычек, внедренных прямо в нервную систему. Так вот, я только что сравнил записи вашего цилиндра с записями, сделанными с вашей нервной системы. Процесс этот абсолютно объективен и отмечается электронным потоком, сопротивлением, так что можно составить электронную карту нервной системы.

Он окончательно освободил молодого человека, сел на краешек рабочей скамьи и достал сигару.

— Разница между двумя элементами, друг мой, незначительна — несколько добавочных следов, вызванных вашим опытом, с тех пор как вам возвратили нормальное «я». Вы как бы рассказывали себе сказку о старых временах, только этой сказкой были воспоминания Торрека. Теперь же забудьте об этом. Уверяю вас, следов этих нет.

— Но почему же я тогда все это чувствую? — Ванен поймал себя на том, что почти кричит.

— Сам не знаю, — пожал плечами Хорлам. — Я уже говорил вам, психоанализ — лишь полунаука, которая бродит впотьмах. Но, по крайней мере, я доказал, что ваши беспокойства совершенно беспочвенны.

Мой предварительный диагноз — небольшое расстройство ваших желез. Вы пять лет провели на чужой планете, питаясь домашней едой. Прекрасная и здоровая пища для человека, но у нее, несомненно, есть небольшая биохимическая разница с корабельной едой — с точки зрения гормонов, витаминов и тому подобное. Ваше тело привыкло к ним. Теперь ему приходится приспосабливаться к иному рациону. Легкий химический дисбаланс выражается в необъяснимом всплеске эмоций.