Чтение онлайн

Промысловики все вооружены. Рядом с ними невысокий узкий стеллаж — там еще масса длиноствольного, кобуры, свисающие на ремнях, и маски.

Их лидер — мужчина, практически старик, с пышными седыми усами и бусинами модулей на переносице. Носил большую широкополую шляпу с зажимом-застежкой в виде пламени.

Обилие возрастных морщин у рта, на щеках и под глазами соединялись с мелкими шрамами и все это выглядело как месиво глубоких ран. Создавалось жуткое впечатление.

Носил он кирасу, отливающую рубиновым цветом. На плечах — кольчужная защита.

Я кивнул ему.

В приветствии он поднял правую руку. В локтевой сустав был вмонтирован темно-синий протез.

Выбор сделан. Как бы не закончился сегодняшний вечер — все мы приняли решение.

Лица большинства, напряженные и серьезные, излишнего оптимизма не вызывали.

Похоже заведение сугубо для своих: гостей не ждали. По их меркам, я считаться своим явно не мог. Да и как гость так себе. А еще кхун. И дхал. И обнуленный. И фактически безоружный.

Свежее мясо в городе.

Блестяще.

Куда уж деваться.

Во всем этом долбанном Изоте похоже не найдется заведения, где у костевиков ко мне не будет претензий. И тут меня осенило — кочевники же упоминали место, где они собирались: “Оседлый фуркат”.

Сжал зубы.

Мысль явно запоздала. Выдохнул, заработали моды, и я смог усмехнуться своим размышлениям.

Как же закостенел шаблон.

Все еще двигаюсь напролом, точно бешенный зверь. Такое рождает лишь эхо презрения.

Будь умнее, Танцор.

Управляющий поставил на стол кружку и чашку. В кружке — что-то розовое. В чашке — бурая каша.

Я ел, развлекая себя наблюдением за соседями.

Напиток освежал, был сладким, отдавал ягодами.

Ножки грибов в каше хрустели, скрипели на зубах, но больше ничего. Вкуса считай и нет. Так лёгкий грибной налёт. Блюдо не отвратительное — есть можно, хоть и удовольствия мало. В Пустошах мы с Звездочётом за такое убили бы. Сейчас, старался жевать, не задумываясь.

Одновременно с этим столь простое насыщение успокаивало. Казалось это вариация привычного блюда. Задумался… Воспоминание пришло болезненным толчком: гриблоть — так назывался гриб. Был он как сорняк. Бесконтрольный рост — основная его ценность. Дхалы такую дрянь ели редко, только в походах, когда рушилась логистика, но в детстве чаще всего брюхо забивали именно им.

Промысловики переговаривались, ничего из сказанного разобрать не мог.

Один из них поднялся. У него острые черты лица и горизонтальный шрам от скулы до ноздри.

Одет в приличную кольчугу, в дополнение — чешуйчатый жилет.

Был золотоволосый крайне вертким, при этом одно плечо держал выше другого. Должно быть старая травма плохо зажила.

Он прошел через центральную часть, близко к моему столу, и отправился к барной стойке.

Открытые предплечья промысловика покрывали вязи татуировок: смесь черных вихрей, танцующих покойников и религиозно-геометрических орнаментов, в том числе и “стяга геометрики” — классического символа и в нашу эпоху. На правой ладони — две ленты и недоделанный кинжал.

Промысловик переговорил с управляющим, взял кружку и отправился обратно. Подошел чуть ближе ко мне, сделал вид что споткнулся и расплескал напиток на наруч. Я даже и не понимал насколько был напряжен. Кровь взбурлила в мгновение. Еще один миг — рывок, и я взял его руку на излом, прижал головой к столешнице. Без фанатизма — сила идеально выверена: не чтобы вырубить или убить, а чтобы заблокировать любое желание двинуться.

Внимание обострилось. Промысловики напротив морщились. Один из них — самый здоровый — пытался сдержать улыбку, однако усатый оставался серьезным. Дополнительной агрессии ни в ком из них не появилось. Никто не потянулся за оружием, значит все шло по плану. Они ожидали такой реакции на действие, значит — точка невозврата далеко.

Золотоволосый улыбнулся и прямо с этой позиции заговорил:

— Спокойнее, дружище. Извини за людскую неуклюжесть. Тут уж не попишешь: природа. Прошу присоединись к нам за столом. Мы угостим тебя от сердца, уладим недоразумение. Я Востр. Хорошая компания — уже награда. Мы в нашем заведении гостеприимны.

Я отпустил его:

— Чем ты так, бедняга, провинился, что усатый именно тебя подослал?

Улыбка его стала шире:

— Над его ухом из пистолета бахнул. Чего в запаре Выхода не бывает, — смущаясь, он растрепал волосы на затылке.

Я, преследуемый эхом недоумения, спросил:

— Почему без фокусов не позвал?

— Приказ есть приказ, — Востр массировал руку. — Ну так как? Если не пойдешь, старшой еще какую пакость придумает. А я, сам понимаешь, не железный.

— Крайне неразумно. Если бы легионеры и советница накрутили чуть сильнее, я бы разбил тебе голову о стол и начал резню.

— Не, — Востр со смехом отмахнулся. — Он бы просто разлетелся на куски. Проходили — знаем. Хлипкий. Специально. А советница все такая же: сиськи — лучшее ее человеческое качество?

Он умело менял тему. Через субличности прорвалось удивление.

Ответил:

— Судя по бурному общению, похоже именно так.

— Вот бы и мне с ней бурно пообщаться, — протянул он. — Последний раз видел ее больше года назад. Она вредная. Не принимай на свой счёт. Оттает и ее сердечко. Хотя в отношении меня вот не оттаяло, не подпускает теперь, но ты то будешь важный шонхор, а я так — сбоку налеплено. Так ты идешь?

— Иду, иду.

Он довольный вернулся к своим, подтащив еще один стул.