Чтение онлайн

О: Если брать панк-рок как музыкальный стиль, то что здесь наиболее важно?

Р: Панк-рок — это такая музыка, которая действует на подсознательные точки, что должна заводить, от нее хочется действовать. Это не успокаивающая и лирическая, а возбуждающая и стимулирующая музыка, и она должна заставлять человека думать, по крайней мере, или действовать. И она назло жизнерадостная, быстрая и энергичная очень. В панк-роке очень важна энергия, ритм.

О: Панк-рок как стиль жизни?

Р: Я считаю, что если мне не нравятся какие-то вещи, то я не буду с ними мириться. Мне не нравится — я буду говорить, что мне это не нравится. Если мне не нравиться такая одежда, я не буду ее носить. Если мне не нравятся прохожие, люди, которые живут в этом обществе, я буду назло им одеваться так, чтобы им было не по себе, или буду вести себя так, чтобы им было неприятно, некомфортно.

О: Чем панк-рок отличается от рока?

Р: Рок — это не такое революционное течение, как панк, нет такого забоя и энергии, такого шаманизма панковского. Рок более спокойный.

О: Должен ли панк-рок нести опасность для общества?

Р: В принципе, панк-рок итак опасен для общества. Обществу не в кайф, чтобы панк-рок был, потому что панк-рок — музыка, настроенная против общества. Но настроенная не действиями, не какими-нибудь террористическими актами, хулиганскими выходками, а идеей. Я считаю, что панки и панк-рок — это государство в государстве, это отдельное общество панковское — панки тусуются с панками. Живут в своем мире. Панк опасен для общества тем, что он его обсирает, говорит, что это плохо, ему насрать на это общество, с моей точки зрения.

О: Какое значение в панк-роке имеет эпатаж и бунт?

Р: Во всех проявлениях; панк — это не только музыка, но и внешний вид, поведение и вообще все. Люди так и живут, просто они стараются не убивать в себе то, что не нравится обществу, а даже это показывать. Вот вам не нравится, а нам нравится. Эти все одежды тот же панк-рок и есть. Ты показываешь своим внешним видом — да, мне не нравится. Из-за этого панки и носят всяческие символы, яркие куртки, прически яркие, какие-то военные прибамбасы. Все, что не нравится, они показывают своей одеждой, просто так прикольно.

О: Отношение к анархии?

Р: Как бы тебе объяснить?.. Анархия, конечно, это правильно, но в нашей стране все как-то не по-человечески, по-другому немножко. И анархия уже… Есть партия какая-то анархическая, хотя слова «партия» и «анархия», мне кажется несовместимые вещи. Меня так это все обламывает, но все равно я себя считаю анархистом. Я не тусуюсь с этим обществом, я с ним не дружу. Я не дружу ни с военными, ни с правоохранительными органами, ни с прохожими, мне они не интересны, я с ними тусоваться не хочу.

О: Как у вас появляются песни?

Р: Если тема сильно заинтересовала, то у меня она перерождается в песню, чтобы дать свой взгляд на эту проблему, ну и просто как факт напоминания. Может, человек, послушавший, тоже над чем-нибудь задумается. Как Хэнк тот же самый говорит: "Надо повышать интеллектуальный уровень панковской публики".

О: Откуда у вас идет урбанистическая тема в песнях?

Р: Просто мы все время в городе живем. Торчим в Москве, может по два года невыездно. Даже летом съездишь лишь на пару дней на природу.

Но сейчас будем новый альбом писать. Он будет уже другой. Мы занимаемся уже 7 лет панк-роком, и у нас получается, что каждый год все-таки что-то другое, что-то новое. Общая тенденция, самая интересная тема для нас — это человек, общество. Это интересно.

О: А вы сами, ваша группа, помимо панк-рока в жизни еще чем-нибудь занимается?

Р: Я сколько играю панк-рок, не работаю и не учусь — для меня это неинтересно, не актуально. Если какая-то учебa, то самообразование.

О: Что ты можешь пожелать панкам?

Р: Я бы хотел, чтобы в России панк-рок и панки начинались не в 13, а заканчивались в 16 лет. А если человек родился панком, то продолжал им оставаться, пока не постареет душой. А те, у кого он начинается рано и заканчивается через год, скажем так, сезонные панки, то есть не панкам лучше вообще не заходили в эту культуру. Тогда в России через несколько лет будет целая структура панк-мира со своими клубами, тусовками, наконец-то, панк в этой холодной стране превратится во что-то серьезное и займет весомое место в этом сраном обществе.

01.04.99

Сидим у Пургена дома. 11 этаж. На кухне. Стол завален всевозможными предметами. И причем по жизни все так лежит.

Ольга: Ты как, вообще, в такой обстановке ориентируешься?

Purgen: Я знаю, что где лежит. Может быть, это бардак, конечно, полный, но я знаю, что где лежит, и могу найти в течение минуты любую вещь во всей квартире. Хотя, кажется, что здесь везде все разбросано, и завал полный.

О: Сейчас у тебя в группе новые музыканты, фактически. Как ты считаешь, в связи с этим улучшится ли звук группы, качество записи? В принципе-то, «Purgen» — группа, которая имеет не особо качественные записи. Или ты считаешь, что для панка не важно, чтобы все было отточено и профессионально?

Р: Вот мы записали 4 альбома. И там везде "плохой звук". Но это со стороны он плохой, а на самом деле, это лучший звук, который к ним подходит, и самый оптимальный звук, которого можно было тогда добиться. Я считаю, чтобы передать что-то, нужно передавать без искажений, понимаешь? Вот сейчас у меня другой взгляд на звук. Если мы будем записывать альбом, то он будет с другим звуком. Те альбомы передают мир, который был в то время, то настроение… Видишь, мы все альбомы записывали как: мы, допустим, репетируем полгода — год альбом, а потом приезжаем на базу, где мы репетируем, включаем аппаратуру и заодно записываем альбом. Все эти 4 альбома так и записали.