Чтение онлайн

На одной стене находится огромный телевизор с плазменной панелью; другая стена состоит из стеклянных кирпичиков, пропускающих свет, но немного искажающих видимость; третья открывается прямо в один из моих шкафов. Велотренажер и пара гантелей стоят в одном углу (кроме того, у меня имеется полностью оборудованный тренажерный зал), а стереосистема хитроумно спрятана и включается при помощи дистанционного управления, когда я направляю пульт на инфракрасные штуковины (не помню, как они называются).

В общем, ванна вызывает такое же благоговение, как и сам дом. И я каждый день благодарю за это мою маму. На протяжении своей карьеры я заработала много денег, но именно мама превратила «много» в «очень много». У нее поразительный талант вести переговоры, а также шестое чувство относительно акций. Она вкладывала каждый цент, заработанный мною в детстве, на брокерские счета [11] , и ей удавалось покупать и продавать акции в самое подходящее для этого время.

Сегодня я решаю не заниматься на велотренажере (поход по магазинам был достаточной тренировкой) и сразу направляюсь в душ. Некоторое время колеблюсь между ванной и душем, но в конце концов решаю, что тугие струи горячей воды, массирующие тело, подойдут сейчас больше. Что я могу сказать? День выдался трудный.

Я включаю воду, раздеваюсь и делаю шаг в райские пределы. Мою тело гелем с розмарином и мятой, потом намазываю лицо «Ноксемой». Я сторонница базовых вещей.

Крем все еще у меня на лице, и я взбиваю пену на волосах, когда раздается сигнал интеркома. Голос Лукаса наполняет все помещение.

— Мисс Тейлор? К вам гость, он у…

Энди. Я вытягиваю руку и не глядя нажимаю на кнопку интеркома, очень эффективно заставляя Лукаса замолчать.

— Лукас! — ору я, стараясь перекричать шум воды. — Он пришел, чтобы поработать со мной над сценарием, только раньше, чем мы договаривались. Пропусти его, пусть идет в дом. Я его встречу.

— Хорошо, мэм.

Интерком щелкает и замолкает. Я пытаюсь как можно быстрее смыть все с себя, но мыло попадает в глаза, и получается дольше, чем хотелось бы. Интересно, с какой стати он явился почти на час раньше? Наконец я становлюсь безупречно чистой, заворачиваю волосы в полотенце и надеваю большой пушистый махровый халат. Я босиком мчусь к лестнице, оставляя на деревянном полу мокрые следы.

Задыхаясь, подбегаю к входной двери в тот самый момент, когда раздается звонок. Раньше у меня была экономка, которая жила в доме, но я ужасно нервничаю, когда кто-то еще ходит по моему дому. Так что я здесь одна, и мне приходится самой открывать двери и встречать гостей.

— Я была в душе, — говорю я, распахивая дверь. — Подожди внизу, пока я оденусь и…

Слова застревают у меня в глотке. Потому что передо мной стоит не Энди, а Блейк. А это уже больше, чем способен вынести сегодня мой несчастный мозг.

Блейк стоит на моем крыльце в своей обычной позе и широко улыбается мне. Он выглядит совершенно спокойным и чертовски сексуальным. И я ни секунды не сомневаюсь, что этот мужчина рано или поздно станет звездой.

Я делаю шаг назад от двери и инстинктивно запахиваю халат плотнее.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, поворачиваюсь и направляюсь через прихожую на кухню, на ходу бросив через плечо: — Если ты надеешься, что я стану утешать тебя из-за отмены интервью, то ты пришел не в то место.

Выстрел наугад, ведь я так и не знаю, почему интервью не состоялось, но, судя по реакции Эллиота, это произошло неожиданно. Должна признаться, меня мучает любопытство, и я не настолько горда, чтобы не попытаться это выяснить. Пусть даже окольными путями.

— Его не отменили, — говорит Блейк.

Он не отстает от меня, а когда мы оказываемся на кухне, направляется прямо к холодильнику, открывает его и машинально опускает руку к нижней полке, где я обычно держу пиво. Поскольку я больше не пью, оно предназначено для гостей. Блейк вытаскивает бутылку, снимает крышку и бросает в мусорное ведро, которое стоит рядом со шкафами.

Я наблюдаю за ним в благоговейном молчании. Его движения так мне знакомы, что внутри у меня все сжимается, и я засовываю руки в карманы халата, чтобы справиться с желанием прикоснуться к нему. Этот мужчина причинил мне боль. И что бы ни твердила Линди, пройдет много времени, прежде чем я снова смогу ему доверять.

Я говорю себе, что не стану спрашивать, и тут же спрашиваю:

— Если его не отменили, тогда что произошло?

Это должно было прозвучать небрежно, но, едва слова срываются с моих губ, мне становится ясно, что эпизод сыгран мною отвратительно. Какая я после этого актриса?

Блейк делает большой глоток пива. Он в черных джинсах и белой футболке. Скорее всего, это «Хейнс», решаю я, зная Блейка и его непритязательные вкусы. Впрочем, в чем бы он ни был одет, я не могу не думать, что плакат с его изображением должен висеть над Таймс-сквер и рекламировать все, что может быть мужского. Если честно, вид его бицепсов, натягивающих тонкую ткань футболки, способен довести меня до безумия. И естественно, меня это еще больше злит. Я должна его ненавидеть. Следовательно, я его ненавижу.

Но еще я его люблю.

— Я сам отменил интервью, — говорит он, сделав еще глоток.

Его голос звучит так обыденно, словно мы обсуждаем погоду или дорожное движение. В общем, самый обычный, банальный факт.

Только для меня он совсем не банальный.

— В каком смысле ты его отменил? Я думала, ты его организовал.

— Не я, а Эллиот, — говорит он, затем поворачивается и оглядывает кухню. — У тебя есть какая-нибудь еда?

Я вскидываю вверх руки, еще не решив, как реагировать: веселиться или возмущаться. По выражению его лица я вижу, что моя реакция его нисколько не волнует. Поэтому я сдаюсь и показываю на холодильник.

Он открывает его и принимается там шарить. Через секунду я понимаю, что больше не могу это выносить.

— Ну хватит, Блейк. Расскажи мне, почему ты отменил интервью.

Он появляется из холодильника, держа в руке открытую коробочку, которую прислал Тобайас.

— Кто подарил тебе шоколад?

— Сумасшедший поклонник, — сухо говорю я. — Отвечай же.

Блейк делает шаг ко мне, я отступаю и в результате оказываюсь прижатой задом к кухонному столу. Он прямо передо мной, и мне некуда деться. Я в ловушке.