Чтение онлайн

— Вот как, — прошептал потрясенный Колен.

— Истинные профессионалы «Подмигнуля» могут также породить дополнительный источник колебаний, заставляя синхронно вибрировать различные части своего тела. Я не являюсь специалистом, месье, тем не менее я попытаюсь вам продемонстрировать, как это делается.

Следуя совету Николя, Колен поставил «Хлою». Он аккуратно пристроил иглу на самый край пластинки и стал наблюдать за усердно вибрирующим Николя.

— У вас получится, вот увидите! — сказал Николя. — Попробуйте еще разок.

— Я не понимаю — почему его танцуют под медленную музыку? — спросил взмокший Колен. — Ведь это же гораздо труднее.

— Я вам сейчас объясню, — ответил Николя. — Дело в том, что партнер и партнерша должны в принципе держаться на среднем расстоянии друг от друга. Если же танцевать в медленном темпе, то можно согласовать колебания таким образом, чтобы на полпути между вибрирующими частями тела, то есть между головой и ногами, образовалась неподвижная точка. Но это в теории. А на практике некоторые добросовестные чайники подражают неграм и танцуют «Подмигнуль» в быстром темпе.

— То есть?

— То есть вибрируют у них зачем-то не только ноги и голова, но и то, что посередине, а неподвижными точками оказываются колени и грудная кость.

— Да, я понимаю, — сказал Колен и покраснел.

— А если танцевать «Подмигнуль» в ритме буги-вуги, — заключил Николя, — то все это смотрится уже откровенно непристойно.

— А вас-то кто научил его танцевать?

— Племянница… — ответил Николя. — Я вывел теорию «Подмигнуля», пообщавшись с шурином. Он у меня, как вам известно, действительный член Академии, поэтому он без труда додумался до тайной стороны «Подмигнуля» еще девятнадцать лет тому назад.

— А сколько лет вашей племяннице, восемнадцать?

— Восемнадцать лет и три месяца, — сказал Николя. — А теперь, месье, я с вашего позволения вернусь на кухню.

— Конечно, Николя, спасибо. — И с этими словами Колен снял с проигрывателя остановившийся диск.

«Я надену бежевый костюм и голубую рубашку, бежевый с красным галстук и ажурные замшевые ботинки и носки надену красные с бежевым.

А для начала я помоюсь и побреюсь и посмотрю на себя в зеркало».

Потом он пошел на кухню и спросил:

— Николя, вы не хотите со мной потанцевать?

— Боже мой, месье, — вздохнул Николя, — если вы будете настаивать, я, конечно, соглашусь, хотя, честно говоря, я был бы счастлив заняться делами, срочность которых не позволяет мне…

— Николя, вы меня заинтриговали…

— Дело в том, что меня избрали президентом Общества любителей философии при Клубе домашней прислуги нашего округа. Это почетное звание обязывает меня аккуратно посещать заседания.

— Я хотел бы поинтересоваться, Николя, темой сегодняшнего заседания, но не смею.

— Сегодня речь пойдет об ангажированности. Мы попытаемся выявить взаимосвязь между ангажированностью в понимании Жан-Соля Партра, вербовкой в колониальные войска и наймом прислуги в частные дома.

— Шик был бы счастлив поприсутствовать на вашем заседании! — воскликнул Колен.

— Я сожалею, месье, но у нас закрытый клуб, поэтому господин Шик пополнить наши ряды не сможет. Только домашняя прислуга…

— Интересно, почему об этом роде занятий принято говорить собирательно: «прислуга».

— Ну, знаете ли, если слово «слуги» звучит еще достаточно безобидно, то понятие «служанки» с некоторых пор так опошлили…

— Пожалуй, вы правы, Николя. Кстати, как вы думаете, я сегодня встречу девушку своей мечты? Вроде вашей племянницы…

— Вам не следует все время думать о моей племяннице, — возразил Николя. — Насколько я понимаю, господин Шик задумался о ней первый.

— Николя, я тоже хочу влюбиться…

В эту минуту из чайного носика донесся свисток и Николя пошел открывать дверь. Консьерж принес два письма.

— Кто это мне пишет? — спросил Колен.

— Прошу меня извинить, месье, но оба письма адресованы мне, — констатировал Николя. — А вы что, ждете писем?

— Да, от девушки моей мечты. Только я ее еще не встретил.

— Уже двенадцать часов, — сказал Николя. — Вы будете завтракать? Я приготовил вам дробленый бычий хвост, ароматизированный пунш и гренки в анчоусном масле.

— Николя, почему Шик не соглашается прийти ко мне в гости с вашей племянницей, если я не приглашу еще одну девушку?

— Простите меня, месье, но на месте вашего друга я бы поступил точно так же. Вы так хороши, месье…

— Если я сегодня вечером не влюблюсь, то соберу все сочинения Лимоны де Будуар. Назло Шику.

— Я хочу влюбиться, — сказал Колен. — Ты хочешь влюбиться. Он хочет влюбиться. Мы, вы, хотим, хотите. Они тоже были бы не прочь влюбиться.

Он завязывал себе галстук перед зеркалом в ванной.

— Сейчас я надену пиджак и пальто, потом шарф, потом правую перчатку и, наконец, левую. И никакой шапки, а то прическа испортится. Что это ты здесь делаешь?

Вопрос относился к серой мышке с черными усами, которая с очаровательной непосредственностью развалилась в стакане для зубной щетки, и, облокотившись о бортик, отрешенно смотрела вдаль.

— Давай представим, — сказал Колен, присаживаясь на край желтой эмалированной ванны и склоняясь над мышью, — что я сегодня встречу у Глупарей моего старого знакомого по фамилии Штук…