Чтение онлайн

“Очень опасно. Не подходить”. Все подошли к окну, а потом вернулись на свои места.

— Когда рванул Старый Сорванец, — продолжал Ним, — в радиусе одной мили падала горячая грязь и, как град, сыпались осколки скал. Ущерб был большой. Жижа повисла на линиях электропередачи и трансформаторах, все замкнув, и вывела нас из строя на неделю. Хорошо, что это случилось ночью, когда мало кто работал, поэтому всего двое получили ранения и никто не погиб. Второй прорыв, уже на другой скважине, был послабее. Тоже без жертв.

— А не может Старый Сорванец рвануть снова? — допытывалась мелкая сошка из провинциальной газеты.

— Думаю, что нет. Но как и во всем, что связано с природой, гарантии нет.

— Дело в том, — настаивала Нэнси Молино, — что все-таки аварии случаются.

— Аварии происходят везде, — Ним был немногословен. — Тесе же правильно подчеркнула, что их процент невелик. Какой ваш второй вопрос?

— Вот он: допустим, все, что вы оба сказали, правда: почему же геотермальные станции не развиваются повсеместно?

— Объяснение будет простое, — предположил ньюуэстовец. — Они обвинят экологистов. Ним не согласился:

— Не правильно! Конечно, у “Голден стейт пауэр энд лайт” были разногласия с защитниками окружающей среды и наверняка еще будут. Но причина того, что геотермальные ресурсы не осваиваются быстрее, — в политиках. Особенно в конгрессе США.

Ван Бэрен кинула ему предупреждающий взгляд, но он проигнорировал его.

— Погодите, — сказал один из телевизионщиков. — Я хотел бы снять это. Вы повторите свои слова снаружи?

— Да, — согласился Ним, — повторю!

— О Боже, — запротестовал репортер из “Окленд трибюн”. — Он будет снимать, а нас, пишущих репортеров, в качестве декорации рассадят вокруг. Давайте покончим с этим и перейдем к делу!

Ним кивнул.

— Большая часть земли, уже давно предназначенной для геотермальных станций, является собственностью федерального правительства.

— В каких штатах? — спросил кто-то.

— В Орегоне, Айдахо, Монтане, Неваде, Юте, Колорадо, Аризоне, Нью-Мехико. И еще много участков в Калифорнии. Чей-то голос прокричал:

— Продолжайте!

Все уткнули головы в блокноты и работали ручками.

— Итак, — сказал Ним, — целых десять лет конгресс ничего не делал, много болтал и занимался политикой, прежде чем был наконец принят закон, разрешающий аренду государственных земель для геотермалей. После этого еще три года ушло на написание правил и стандартов по защите окружающей среды. Но и сейчас только несколько участков были предоставлены в аренду, а девяносто процентов запросов затерялись в бюрократических дебрях.

— Не хотите ли вы сказать, — предположил репортер из “Сен-Джо меркьюри”, — что все это время наши политики-патриоты только и делали, что призывали народ экономить электроэнергию, платить более высокие цены за топливо и налоги и меньше зависеть от импортной нефти?

Заворчал лосанджелесец:

— Пусть он скажет это. Мне нужна точная цитата.

— Вы получите ее, — успокоил его Ним. — Я согласен с только что сказанным.

Тереза Ван Бэрен твердо оборвала:

— Хватит! Давайте говорить о долине Финкасл. Мы поедем туда, как только закончим здесь.

Ним усмехнулся:

— Тесе пытается уберечь меня от осложнений, хотя и не всегда успешно. Кстати, вертолет скоро улетает. Я остаюсь с вами до утра. О'кей, нас ждет Финкасл.

Он достал из кейса карту и прикрепил ее булавкой к доске объявлений.

— Финкасл, как вы видите на этой карте, — это две долины к востоку отсюда. Это незанятая земля, и мы знаем, что там есть геотермальные источники. Геологи говорили нам, что в Финкасле из-за особых природных условий возможна вдвое большая выработка электроэнергии, чем здесь. Публичные слушания по нашим планам в Финкасле, разумеется, скоро начнутся.

— Можно?.. — в разговор снова вступила Ван Бэрен. Ним уступил и замолк.

— Вот о чем нужно сказать громко и четко. — Вице-президент обвела глазами журналистов. — Мы не собираемся давить на вас, чтобы заглушать оппозицию накануне слушаний. Мы просто хотим, чтобы вы поняли, о чем идет речь. Спасибо, Ним.

— Самое главное, что нужно знать, — подхватил Ним, — о Финкасле, а также о Дэвил-Гейте, где вы будете завтра, это то, что там целая Ниагара энергии, и эта энергия заменит Ниагару нефти, которую Америке приходится импортировать. Уже сейчас наша геотермальная станция сберегает десять миллионов баррелей нефти в день. Мы можем утроить эти показатели, если…

Брифинг с информацией и перекрестным допросом, разряжаемый шутками, продолжался.

На светло-голубом конверте стоял напечатанный на машинке адрес: “Нимроду Голдману, эсквайру. Лично”.

К конверту была прикреплена записка от секретарши Нима Вики Дэвис. В ней говорилось: “Мистер Лондон лично проверил конверт на металлодетекторе в почтовой комнате. Он говорит, что вы спокойно можете его открывать”.

Записка Вики обнадеживала. Она означала, что поступающая в штаб-квартиру “ГСП энд Л” почта с пометкой “лично” (или “лично и конфиденциально”, как были помечены письма-бомбы) проходит тщательный осмотр на недавно установленном детекторе.

И еще кое-что стало известно Ниму: с того тяжелого дня, когда Гарри Лондон спас практически от верной гибели Нима и Вики Дэвис, он, судя по всему, стал постоянным хранителем Нима. Вики, которая теперь испытывала почти благоговейные чувства к руководителю отдела по охране собственности, сотрудничала с ним, ставя его заранее в известность обо всех встречах и поездках Нима. Ним узнал об этом совершенно случайно и так и не решил, благодарить ему Вики, злиться на нее или удивляться.

“Во всяком случае, — думал он, — сейчас я недосягаем для разведки Гарри”.