Перестройка
Шрифт:
— Служили вместе, а мать где?
— Дома, после сестренки совсем слегла.
— А сколько сестренке-то?
— Так вот скоро десять. Дяденька, там, внутри, двое охранников, у них пистолеты, я видел, они выходили, хвастались.
— Слушай, Андрейка, меня внимательно, мы сейчас сделаем так: уже поздно, охранники вряд ли выйдут, их надо вызвать. Понимаешь? Риск есть, но я думаю, что не большой. Ты подойдешь к дверям и постучишь. Если не ответят, постучишь еще, но стоять будешь за стенкой, это если они вздумают стрелять, в чем я очень сомневаюсь, чтобы не попали в тебя. А если ответят, скажи что ты к сестренке пришел. Понял!
— Ага, понял.
— Так и скажешь, что ты знаешь, что она тут и принес ей кушать: колбасы и хлеба, а вам, скажешь, дяденьки вина. Они, клюнут на это, тем более что ты для них еще и добыча. Не боишься?
— Ни в жисть, я ради сестренки все сделаю!
— Молодец, а как только они щелкнут засовом, отпрыгни в сторону, тут уж моя работа. А вдруг у нас что-то не получится, и они тебя возьмут, — сиди спокойно. Я вас все равно выручу. Обо мне ни слова! Иначе — труба дело!
Некоторое время покапал дождь, но, так и не начавшись, ушел. Молнии еще полыхали, но далеко в стороне. Небо постепенно прояснилось, и прямо в зените повисла совершенно круглая луна. Мирно мерцали звезды, и высоко в небе, сверкая огоньком, проплыл самолет.
— Ну что, Андрейка, начнем?
— Тихо, дяденька, кто-то разговаривает.
— Ну, ты даешь, — восхитился Иван, прислушавшись, — прямо локатор.
— В музыкальной школе учился.
Во двор, на освещенную площадку, вышли трое парней, они, громко разговаривая, шли в сторону тира.
— Молдаване, говорят по-молдавски, — шепнул Андрей.
«Этого только не хватало, — подумал Иван, — нужно менять тактику».
— Андрей, если они будут заходить, я рванусь к ним, а ты беги в соседний двор, там стоит машина, «тойота», позовешь лейтенанта.
— Я видел машину.
Молдаване подошли к двери, остановились, и как по команде, стали мочиться в кусты. Андрей чуть подался вперед.
— Тихо сиди и помни, что я сказал!
Но пришедшие вдруг стали прощаться:
— Ну, лариведере, друм бун.
Иван не мог понять, кто остается, а кто уходит. Наконец понял, поскольку двое быстрым шагом пошли, обратно, а один условным сигналом постучал в дверь.
— Андрей, как только я рванусь, беги к машине, — шепнул Иван и весь сжался, приготовившись к прыжку.
За дверью послышался шорох, и звонко щелкнула щеколда. Иван с такой силой рванулся вперед, что не успел даже увидеть, как приоткрылась дверь. Метнувшись вначале вправо, преграждая обратный путь молдаванину, он всем корпусом ударил не успевшего даже оглянуться парня и, ломая дверь, они уже вдвоем полетели в черный проем вниз.
Все произошло так молниеносно, что никто не издал ни звука. Иван только, падая, услышал, как охнул и захрипел открывающий дверь. На какую-то долю секунды Исаев сам, ударившись о стену, потерял сознание, но потом, быстро опомнившись и почувствовав под собой что-то мягкое, почти подпрыгнув, вскочил и включил фонарик. Оба молдаванина лежали без признаков жизни.
Исаев, помня, что внутри должен быть еще один, держа фонарик в стороне, молча, вошел в тир. Тихо. Скользнув по бетонному полу, увидел что-то наподобие стола, а рядом постель. В тире никого. Это удивило и озадачило Исаева, но он вспомнил, что тут, где-то рядом, зал для стрельбы из пневматики. Открыл дверь и увидел на полу лежащих, связанных по рукам и ногам детей, их было четверо. Открытые детские глаза отражали свет и искрились. Егор был крайний.
— Егорушка, сынок! — почти закричал Иван. — Сейчас я вас, сейчас, — заметался он, развязывая детей, — быстро за мной!
Удивительно, но дети, не проронив, ни слова, гуськом, схватившись за руки, побежали за Исаевым. Все были примерно одинакового возраста, от семи до десяти лет.
При выходе из тира, на маленьком пятачке, где должны были лежать молдаване, что-то происходило. Скользнув светом фонарика, Иван увидел Андрея, который усаживал одного из молдаван в угол.
— Ты зачем это?
— Они пьяные, водкой прет, а лейтенант ваш сбежал.
— Как сбежал?
Иван увидел, как второй молдаванин зашевелившись, попытался подняться.
Исаев, схватив его за шиворот, усадил тут же. Быстро обыскал обоих, но ничего не нашел.
— Детей к машине, быстро!
Андрей с детьми почти бесшумно исчезли.
— Запомните, вы, оба! — прохрипел Иван, — сделаете еще что-нибудь, — из-под земли найду! Сидите тут, я за вами пришлю!
«Где же оружие?» — подумал Иван, выбегая из подвала.
Тихая лунная ночь. Совершенно белая беременная луна освещала тускло-молочным светом притихший город. А вокруг — ни звука, только где-то во дворе противно и с надрывом заорала кошка, потом еще раз и еще.
Иван, посмотрев по сторонам, держась темной стороны улицы, пригнувшись, ускоренным шагом пошел к машине.
— Ну, все в сборе? — как можно веселее сказал Иван, садясь за руль, — Андрей, тебя домой?
— Домой я бы не хотел, маме можно позвонить.
— Стоп, чуть не забыл, надо же позвонить в скорую. — И Исаев выскочил из машины, тут же, из автомата, позвонил.
— Вот народ, не верят! Поехали. Егор, ты чего молчишь?!
— А Егорка не умеет говорить, — сказала сестренка Андрея.
— Как не умеет? Егорка, что случилось?!
Подъехали к дому.
— Пошли все быстренько за мной! Андрейка, иди последним!
— Понял, понял, вы на каком этаже?
— Тут рядом, второй.
Оксана, увидев столько детей, не на шутку испугалась.
— Неужели они всех там держали? Чьи же это дети?
— Тихо, подожди, веди их в ванную, а я разберусь с этим.
И Иван подошел к киномеханику, все так же стоявшему с петлей на шее и испуганно озиравшемуся.
— Ну, тебе повезло, гад, чьи те двое, мальчик и девочка, знаешь?