Перстень Агируса
Шрифт:
— «У вампиров почти совершенное тело, но поврежденная душа. Именно этот духовный изъян и превращает вампиров в нежитей, живых мертвецов.
Голова и мозг есть и у животных. Обезьяны мало чем отличаются по телесному строению от человека и, тем не менее, между ними и людьми — пропасть. Все это из-за свойств души. Лишь человек имеет самую высокую и тонкую часть души, духа. Он наделен Творцом частичкой высшей материи в природе. Этот отдел души и отличает человека от всех других одушевленных творений и он же позволяет человеку быть добрым и великодушным, мудрым. Так как истинно мудрый человек всегда добр.
Но не только вампиры имеют поврежденную душу... Когда человек творит злодеяния, грешит без меры, лукавствует особо изощренно, то с ним случается страшная вещь — его покидает это самая высшая частичка души и, даже не став вампиром, такой представитель сообщества людей перестает быть настоящим человеком. Тело у него остается человеческим, а душа делается вампирской».
Я подумал и решил рассказать старцу правду о себе. Он выслушал мою историю так, будто уже знал ее, не удивляясь ничему. И когда в заключение исповеди прозвучал мой вопрос:
— «Кто я такой и как обстоят дела с моей душой?».
Он ответил:
— «Я назвал людей вроде вас агирусами — нестареющими. Душа агируса — это неповрежденная человеческая душа».
— «Так вам встречались агирусы?», — радостно спросил я.
— «Нет, юноша, вы — первый, если не считать... м-м-м... не важно. Но я знал, что кто-то из агирусов может прийти ко мне и вот вы здесь», — улыбнулся мой собеседник и объяснил:
— «Физическое и духовное существуют вместе и могут переходить одно в другое. Творец создал все Словом. Слова состоят из букв. Все, что есть на свете, можно описать буквами, в том числе и организм человека, просто это будет очень сложное описание. В вашем организме некоторые буквы изменились особым образом, поэтому вы стали долгоживущим».
— И только недавно, всего лишь восемьдесят лет назад, я смог оценить мудрость старца, с которым беседовал в хвойной роще. Сейчас его слова понятны любому, кто знаком с генетикой, — пояснил Марк и вернулся к пересказу беседы со старцем:
— Я вспомнил о паре наших с дядей неудачных экспериментов и спросил собеседника:
— «А мамбулы вам попадались?».
— «Кого вы называете «мамбул»?, — не понял уважаемый старец.
Я объяснил, что слово «мамбул»происходит от латинского (Homo) M ortuusAmbulatus — мертвец, который ходит.
— «Да, молодой человек, таких существ я видел. Этот тип нежити я назвал по-другому — «некромус» — на греческий лад. Однажды крестьянин был обращен в вампира. В процессе его перехода в новую сущность, когда он лежал в лихорадке, превращаясь в кровососа, к нему в рот случайно попал ядовитый тарантул. Я не знаю, заполз ли он в открытый рот или упал в него сверху, но укусил крестьянина прямо в язык. И вот, вместо вампира получился ходячий, бессмысленный мертвец. Он успел напасть на нескольких человек и заразить их. Из-за этого мне с помощниками пришлось воевать с толпой кровожадных мертвецов-людоедов.
У тех, кого вы называете «мамбул», душа в еще более плачевном состоянии, чем у кровопийц, да и тело ей под стать».
Я изумленно уставился на собеседника, начиная понимать, с кем говорю:
— «Вы — Серебряный Старец?!»
Почтенный господин весело рассмеялся:
— «Молодой человек, вы открылись мне, поэтому и я должен признаться. Да, я тот, кого называют Серебряным Старцем, агирус, как и вы».
— «А как вам удалось...».
— «Я сражался с вампиром. К тому времени в нашей округе мне посчастливилось ликвидировать около пяти десятков этих тварей. Моим противником в тот раз оказался вампир по имени Фонсо».
— «Мне приходилось слышать о нем», — вставил я.
— «Фонсо пришел не убить меня, а отомстить особо изощренно — превратить в себе подобное чудовище. Я был вооружен, как обычно — деревянное копье и большой бурдюк с серебряной водой. Вампиры не боятся обычного серебра, но для битвы с ними я готовлю специальную воду, в которой этот благородный металл распределен мельчайшими частицами строго определенного размера. В таком виде серебро становится опасным для них. Кожа вампира разъедается от соприкосновения с этой субстанцией. (Если некогда готовить специальную воду, то можно обойтись простым раствором азотнокислого серебра, который тоже разъедает вампирскую кожу, но слабее).
Я всегда действовал так: обильно кропил вампира серебряной водой, а потом с молитвой наносил решительный удар копьем в сердце. Попасть всегда было очень трудно — вампиры быстры и сильны. Так случилось и в тот раз. Фонсо рычал, кожа его шипела и пузырилась, покрываясь серебряными ожогами, но вампир не отступал и ловко уворачивался от моего копья. Наконец он, несмотря на обжигающие брызги, выбил из моих рук копье, но не стал кусать, а длинными когтями прочертил до крови свою кожу на груди и этими же окровавленными когтями процарапал мою грудь, оставив глубокие, кровоточащие борозды. После этого Фонсо засмеялся и исчез.
Я понял, что случилось и быстро промыл раны остатками серебряной воды. Несмотря на это, заражение произошло — буквально через несколько минут меня начало тошить, по телу разлилась слабость, а потом и боль. Шатаясь, я направился в пещеру, которая служила мне тайным укрытием. Я был близок к отчаянию, но пытался молиться о милости и помощи. Еле переставляя ноги и теряя равновесие, я приплелся к пещере. Неподалеку от входа в нее стояли несколько ульев с пчелами. Я споткнулся и упал прямо на один из них. Разъяренные пчелы атаковали меня со всех сторон. Но я уже не чувствовал их укусов, проваливаясь в бессознательную тьму.
До сих пор я не имею понятия, сколько времени пролежал, упав на улей. А когда очнулся, то, за исключением небольшой слабости и головокружения, чувствовал себя хорошо. Никаких царапин на груди не оказалось. Вскоре я стал гораздо здоровее и сильнее, чем в юности, хоть был уже в очень преклонных годах. Я не устаю благодарить Творца за то, что все случилось именно так».
После полудня Серебряный Старец повел меня в пещеру, где у него был устроен тайник. Мы вошли в запутанный подземный лабиринт и попетляли с четверть часа, пока добрались до маленькой комнаты, скрытой за каменными глыбами. Там он угостил меня ароматным сотовым медом и густо-зеленым игристым напитком, который собственноручно варил из карпатских трав, кореньев и других природных даров. Напиток был бодрящим, травяной вкус и насыщенный зеленый цвет придавали целебной жидкости особую свежесть. А потом я получил на память от Серебряного Старца перстень с пчелой, который с тех пор ношу, не снимая. По его подобию были изготовлены все прочие перстни, ставшие опознавательными знаками агирусов.