Перстень некроманта
Шрифт:
Наконец Осси смогла совладать с собой и предательской слабостью и, отстранившись от своего абрикосового друга, выдавила из себя улыбку:
— Ну, давай, дружок! Удачи тебе! — Сглотнув опять подбирающийся к горлу комок, Осси смогла наконец улыбнуться по-настоящему. — Тям!
— Тям! — отозвалось странное и непонятное существо, так долго делившее с Осси и тяготы, и печенье. — Тям…
Он повернулся и побежал к некромансеру. А когда добежал, уткнулся в его пыльные сапоги и обернулся, Осси была готова поклясться, что видела сверкнувшие в его глазах маленькие, как капли росы, слезки.
В тот же миг из-под ног некромансера беззвучно ударил широкий ослепительный столб белого пламени, который прошил весь зал, ударил в потолок и унесся куда-то выше, наверное, к самым небесам…
От ударной волны Осси пошатнулась, но на ногах все же смогла удержаться. А когда в глазах перестали прыгать разноцветные и непослушные зайчики, то ни бывшего некромансера, ни Тяма в зале уже не было.
В стороне, в десятке шагов от Осси, стоял последний из четверки разупокоенных. Но едва только закончилось красочное представление, устроенное Тямом и его хозяином, он потерял к происходящему остатки интереса, засунул жезл за пояс и, не оборачиваясь, побрел в дальний угол зала. Потихонечку воздух вокруг него начал сгущаться, заворачиваясь небольшими спиралями, и вскоре в зале уже начинал закручиваться новый смерч. На этот раз один-единственный.
Леди Кай осталась одна. Дорога была открыта. Чтобы пройти по ней до конца, оставалось сделать лишь десяток шагов, и Осси, тряхнув головой, словно отгоняя от себя грустные мысли, направилась к белому кругу и лежащей на нем черной могильной плите.
Когда леди Кай поравнялась со статуей, то не удержалась и все-таки потрогала ее рукой. Понятней, из чего же она все-таки сделана, от этого, честно говоря, не стало. Может — лед, а может, и хрусталь… Холодная, твердая и прозрачная… Под рукой не таяла, и это, пожалуй, все, что можно было сказать. Постучав по ней тихонечко рукояткой меча, Осси тоже ничего нового для себя не обнаружила — статуя отозвалась тихим звоном, который ничего, по сути, не прояснил.
Первые шаги по белой, как снег, плите тоже ничего не изменили ни в окружающем мире, ни в мироощущении леди Кай. Были раньше под ногами серые плиты пола, теперь — белая… Какая, в сущности, разница? Никакой!
Внезапно Осси поняла, что все это время подспудно и совершенно бессознательно ждет какого-то подвоха. Не верила она в такую тишь да благодать… В благородство нежити тоже не верила. Вся ее сущность протестовала против такой расслабухи… Но время шло, а ничего не происходило. Молчала и Хода — верный и безошибочный индикатор любой опасности. А вот неспокойно на душе было, и все тут! Хоть тресни, хоть на куски режь!
Потихоньку прошли белую плиту. Теперь перед леди Кай небольшим уступом возвышалась плита черная. А там — всего в каких-то пяти шагах — цель их странствий и долгих муторных хождений… Поблескивающая в воздухе капля, сделанная, похоже, из того же материала, что и скульптуры, судя по всему, и была той самой Слезой, которой жаждали обладать столь мощные силы этого мира.
Насчет размеров Слезы Осси не ошиблась — как яблоко она и была. Может, самую чуточку побольше. А по форме сильно напоминала падающую каплю. Вот только не падала она никуда, а висела в воздухе, ни на что не опираясь и ничем совершенно не поддерживаемая. Если, конечно, не считать немигающих, внимательных и пристальных взглядов девяти змей, устремленных прямо на нее.
Для верности Осси вынула меч и осторожно провела им сначала снизу, а затем сверху. Ну точь-в-точь фокусник на ярмарке, демонстрирующий зевакам отсутствие невидимых канатов и веревок. Как и на ярмарке, здесь их тоже не оказалось. Подумав немного, Осси провела мечом вокруг Слезы.
Ничего.
Не было тут никаких тайн и хитростей. Была одна только магия, удерживающая Слезу в воздухе на протяжении последних пяти тысяч лет, а может, и поболее…
Хода терпеливо ждала, пока Осси закончит свои исследования. С советами и комментариями не лезла, и можно было побиться об заклад, что все это время она сама тщательнейшим образом анализировала все вокруг всеми доступными ей средствами.
Ни раздельные их усилия, ни объединенные результата не дали никакого — анализаторы опасности молчали, сигнализации в голове не срабатывали и сирены пустоту зала своим воем не вспарывали.
«Ну вот и пришли», — подвела итог Хода.
Только грустно это как-то у нее прозвучало. А может, просто настроение такое было у Осси, что самые обычные слова приобретали вдруг минорную окраску…
— Похоже, что так, — согласилась она.
«Тогда чего ждем? Бери, и уходим».
— Не знаю… Странно как-то… Слишком просто получается.
«Сложностей хочется? — усмехнулась Хода. — Давно мечом не махала?»
Осси еще раз внимательно осмотрела зал, но так и не нашла ничего мало-мальски подозрительного. Единственный оставшийся тут противник сохранял вооруженный до зубов нейтралитет в дальнем углу, раскручивая до бешеных скоростей свое торнадо. Причем занимался он этим скорее от скуки, чем для устрашения и демонстрации мощи. По всему выходило, что зал был пуст и чист. А значит, надо было следовать совету Ходы — брать и уходить.
И все равно это было как-то неправильно. Слишком просто это было.
Но поскольку простота, тем более кажущаяся, не являлась поводом для невыполнения контракта, то смущало леди Кай что-то или нет, но пришло время сделать то, ради чего она сюда, собственно, и явилась.
И тогда она подняла руки и взяла из воздуха тяжелую и холодную каплю.
Эпилог
Осси Кай Шаретт лежала в глубокой сочной траве, широко раскинув в стороны руки, и смотрела в высокое и невероятно синее небо.
В нескольких шагах от нее журчала, перекатываясь по вылизанным до невообразимой гладкости камням, небольшая речушка. Даже не речушка, а так — ручей в три плевка шириной. Пересечь его можно было, почти не замочив ноги. Но пересекать его не хотелось, а хотелось вот так, совершенно бездумно и никуда не торопясь, валяться в густой траве, подставив лицо под лучи недавно поднявшегося над деревьями утреннего солнца. Валяться и слушать, как журчит вода и пронзительно кричит рядом в кустах невидимая отсюда птица. Даже этот резкий и в общем-то противный крик казался сейчас сладкой, божественной музыкой…