Пёрышко
Шрифт:
– Пусти, Милорад!
– Нет, Ясна! Не ходи туда!
– Да почему это? Что ж вы ему не поможете?
Тут Бажен из повозки за боем наблюдающий со смехом сказал:
– Ясна, он и сам справится!
– Да, он же ранен!
– Не его та кровь!
Засомневалась я, да остановилась в нерешительности. А они все за боем наблюдают, посмеиваются. Стала и я смотреть. Как легко он движется! Как плавно меч в руках его ходит! Разбойник нападает глупо, необдуманно - устал, да поранен. А Богдан, чуть отступив, да отбив очередной удар, легко поворачивается и не в полную силу удар наносит. Тут только я поняла то, что для других очевидно было - Богдан уже победил его, теперь он, как кот с мышью, с тем разбойником играет.
***
Разбойников отпустили - некогда с ними возиться. По хорошему, так к князю Ярославу изборскому доставить надобно, чтобы сам разобрался, кто в его владениях на путников нападает. Да только спешить надобно.
Вечером, когда у костра собрались, стали, как всегда бой обсуждать. А Ясна Милорада перевязывала за повозкой. Против воли к речам ее прислушивался. Так она ласково к воину молодому обращалась, что против воли прислушивался, до только слов разобрать не мог. А тут Третьяк и говорит:
– Воевода, в следующем бою жену твою против самого сильного воина выставим! Она быстрее тебя сегодня справилась.
Не понял я, о чем он речь ведет. А тут Мстислав продолжает:
– А как она от ударов-то уходила! Я бы того разбойника стрелой прикончить мог, да в нее попасть боялся!
Как так, она сражалась? Да, где это видано, чтобы женщина мечом владела? Удивленно на воинов смотрел. Я-то в пылу сражения ничего не заметил! Дальше слушать не мог, поднялся и к Ясне с Милорадом направился. Когда подошел, слышно стало, что Милорад ей говорит:
– Ясна, люба ты мне, так люба, как никто и никогда не был. Любую тебя приму, уходи от Богдана!
– Да, как же это возможно? Я же жена его!
– Тебя же заставили за него пойти!
– Нет, Милорад, я сама его выбрала!
– Не любит он тебя!
Не дослушал, такая злость меня обуяла! Выскочил к ним, сам себя не понимал, да только, схватил Ясну за руку и за собой потащил, а Милораду по пути бросил:
– С тобой потом поговорю!
12 глава
– Богдан, куда ты меня тянешь?
Ветки цеплялись за одежду, царапали кожу, но я упрямо шел вперед. Не понимал, зачем это делаю, знал одно только, что если вернусь сейчас к дружинникам своим, несдобровать Милораду!
Только Ясна вдруг споткнулась и падать стала. Еле успел удержать ее. Прижал к груди, на секунду в волосы ее лицом уткнулся - какая она! Тёплая, нежная, пахнет сладко... А ведь она только что с Милорадом любезничала, а до этого - с Баженом весь день!
– Забыла, как говорила мне, что ни на одного мужчину не посмотришь больше?
Так удивленно смотрит, как будто не понимает, что наделала.
– Так я и не смотрела....
– А Милорад? А Бажен?
– Так что мне теперь, и разговаривать нельзя ни с кем?
– Хороши разговоры у тебя - Милорад своей женой сделать хочет!
– Так разве я виновата в этом?
– Значит, повод дала!
Вот же жена попалась! Вместо того, чтобы глаза опустить, да прощения просить, как любая другая бы на ее месте сделала, ногой топнула, искры в глазах зажглись и говорит:
– А что ты, муж мой, сделал, чтобы я на тебя одного смотрела? Может, поговорил со мной? Может, в любви мне признался? Да ты и не взглянул на меня за целый день!
– Да в том то и дело, что смотрел. Даже к нападению готов не был - о тебе одной думал!
Почему она так радостно улыбается?
– А еще мне воины сказали, что ты меч схватила и сражаться пыталась! Это не женское дело! Ты могла себя поранить! Чтобы больше такого не было!
***
Еще утром радовалась как безумная, что суженого своего нашла! Восхищалась - любовалась им! Богдан - красивый! Богдан - нежный! Богдан - сильный! Нет! Богдан - бесчувственный чурбан! Вот он кто! Что плохого я сделала? Ну, ладно, к Милораду ревновал он, допустим. Это приятно понимать! Но почему ругает за то, что я сражалась? Ведь я ему же помочь хотела? Не для этого ли меня дедушка учил с детства - чтобы не обузой мужу своему была, а помощницей!
– Ты, да ты...
– Что пожалела уже, что меня в мужья захотела?
– А знаешь что, ты злой и бесчувственный!
– Так, может, пока не поздно, к Милораду в жены попросишься!
Глаза пелена застила. Сама не поняла, как это случилось, только замахнулась и изо всех сил ладонью ему по щеке ударила, его голова так в сторону и дернулась. А в глазах огонь полыхнул! Жутко стало, развернулась и помчалась, куда глаза глядят. Слышала его тяжелое дыхание за спиной. Вот-вот схватит!
Как ветер неслась! А когда нога за корень какой-то зацепилась, и я кувырком полетела, поняла, что, как вроде бы, в лесу другом очутилась. Одна. Туман вокруг. И не земля под ногами, а болото топкое!
И где-то рядом хохот мерзкий почудился! Вихрь ледяной пылью да листьями в лицо бросил. И вдруг из-за дерева выходит старуха с клюкой, в плащ чёрный закутанная. На голове капюшон - лица не видать. Идет ко мне неспеша, что-то шепчет при этом.
– Что, девка, не получается у тебя? Ты что думала, все так просто будет - ночь с ним провела, да и полюбил он тебя? Нет! Не выйдет! Знаешь, сколько я с ним ночей провела? И какие это ночи были? Видишь, какой он - злой да бесчувственный? Нужен ли тебе такой? А рядом-то - молодой да пригожий ходит - всю жизнь на руках тебя носить станет? А этот... никогда не полюбит. Никогда не поверит тебе. Изменять станет. Бить будет. Видела, как глаза его бешенством горели?
Слушала ее и так жаль себя было! А может, и правда, пусть будет так, как она хочет? Что лучше самой любить или, чтоб меня любили? Милорад - красивый и добрый! Что, как ошиблась я? Думала так и чувствовала, как огнём в груди горит перышко.
А Мира, она это, конечно, больше некому, не унималась. Наоборот, чувствуя сомнения мои, громче да увереннее говорила:
– А хочешь, девка, я покажу тебе, что тебя ждет, и хорошее и плохое увидеть помогу. Смотри, как Милорад тебя любить будет. Сказала и коснулась своей клюкой, прямо в грудь ткнула. Завертелось, закружилось все вокруг. И вдруг вижу я, себя саму со стороны. В сарафане малиновом над колыской детской склонилася. А со спины руки сильные за плечи обнимают, да кудрявая голова подбородком на плечо ложится. Смотрю, сердце замирает в груди, а губы шепчут, как молитву, как заклинание только одно слово: "Богдан..."