Пьесы
Шрифт:
Актер: Кровожадный! Беспощадный! Изверг! Злодей! Убийца! Хуже — отцеубийца! Матереубийца! Дядеубийца! Тетеубийца! Учителеубийца! (заламывает руки и одновременно бьется головой о корзину)
Поэт: Все из-за тебя. Сорвет голос. Кто будет тогда декламировать мои стихи?
Актер (по-бабьи причитая): Где мой Сенека? Где моя матушка?
Политик: Хорошо, Божественный, я потерплю.
Поэт: О, какой сюжет, какие страсти! Сколь велика и прекрасна твоя скорбь!
Актер собирает со дна корзины прах и посыпает голову.
Но утешься. Не надрывай сердце. Не превращайся в скорбную Ниобею. Ты нужен современникам и потомкам — а Ниобея рыдала из-за того, что стала ненужной никому.
Актер (вставая и отряхиваясь с помощью политика и поэта): Хорошо сказано. Напиши пьесу про Ниобею. Я буду играть роль Аполлона (картинно натягивает виртуальный лук и посылает невидимые стрелы вверх).
Поэт (трепеща от восторга): О, какая пища для творчества! Нерон, ты — моя муза! Ты вдохновляешь меня ежеминутно, Божественный! (достает стило и пергамент, судорожно пишет, графомански попискивая от собственной гениальности)
Внезапно раздается легкое шипение. Корзина дергается и начинает стремительно снижаться.
Актер (еще не выйдя из образа, высокопарно): Что это, друг? Моя стрела пронзила шар сей? Поэт: О, сила искусства! О, какой образ!
Политик: Мы падаем.
Актер: Я падаю! Ах! (падает на дно корзины)
Поэт (завороженно): Какая гибель нас ждет! Стрела Аполлона… О сребролукий!..
Политик: Надо выбрасывать балласт. Быстро.
Поэт (рассеянно): Балласт? Что это? Зачем? У нас ничего нет… Только (смотрит на стило и пергамент) вот это, принадлежащее вечности…
Политик: Мало.
Поэт: То есть кaк это — мало? Мое произведение перевесит пуды Овидия!
Политик: А этот жирдяй (указывает на тушку актера, распростертую на дне корзины)? Между прочим, он сам мне говорил, что «Метаморфозы» Овидия значительно сильнее твоей «Гибели Трои».
Поэт (бледнея): Какая наглость!
Политик: Разве ты не заметил? Он просто издевается над тобой. Он делает из твоих стихов пародию. И, честно говоря, голос у него за последнее время сдал. Вообще он поговаривает, что возьмет другого автора… Давай сбросим его.
Поэт: Ах!.. (впадает в депрессию)
Политик подходит к актеру.
Политик (шепотом): Пора убрать этого старого глумливого козла. Только что он смеялся над твоей декламацией и мимикой. Смотри, кaк кривляется, какую морду скорчил. Актер: Да кaк он смеет!
Политик: Зазнался. Решил, что ты ему не нужен. Он хочет тебя выбросить за борт. Уговаривал меня.
Актер: О низость! О подлость! И ты, Брут! (громко рыдает, рвет на себе волосы и продолжает бездействовать)
Политик (с внезапным безразличием): Ну, поскольку балласта у нас нет, будем умирать все вместе. Актер (живо вскочив): О горе, горе мне! О смерть вo цвете лет! О мать земля, прими меня в объятья! (бросается к краю корзины и протягивает руки к приближающейся земле) Как Кадм-дракон…
Политик подкрадывается сзади к Актеру и взмахивает кинжалом.
Поэт (замерев в экстазе): Какое подлое убийство! Какое вероломство! Ну где еще встретишь такой сюжет!
Актер (взвизгнув, отскакивает): Предатель! Занавес! Занавес! Я не хочу умирать!
Политик (гоняясь с ножом за актером вoкруг застывшего в катарсисе поэта): Кто-то из вас должен умереть за меня! Принеси себя в жертву мне! Будь великодушен! Это подвиг!
Актер (удирая): Господин убиваем свои рабом! Низший и презреннейший преследует благородного и возвышенного! Записывай, Нерон!
Поэт: Пишу, Божественный!
Актер: Ради презренной пользы жизни он убивает искусство в моем лице! Яду мне, яду!
Политик: Яд — это долго.
Поэт (мечтательно): Зато мучительно…
Актер: О низкий прагматик! О червь, пекущийся лишь о животе своем!
Поэт: Пишу!
Политик: Ты должен умереть! Если не ты, тo кто же! Ты же бог! Тебе не страшно!
Актер: Смертный преследует бога! Какое падение нравов…
Поэт: Ты же можешь сыграть Спасителя… Бог, отдавший жизнь за смертных. Какая великая роль. Ты слышал, эти христиане благоговеют пeрeд подобными деяниями. В самом деле, Божественный, это будет лучшая сцена в твоей жизни.
Актер: Но и последняя.
Поэт: Зато какая!
Актер: И зрителей мало.
Поэт: Зато какие!
Актер (останавливается, дрожа от волнения): Хорошо. Только вы должны мне помочь.