Чтение онлайн

— Да, это я.

— Я хочу поблагодарить вас за помощь. Протокол Чертогов — это мой камень преткновения. Я — Джон Тейлор Томас, только недавно был избран.

— Как и все люди. — Сорок лет для Союза были ничтожным промежутком времени. Пала-тона не удивляло, что эти существа до сих пор стараются понять свое место в Чертогах и принципы работы Союза.

Человек промолчал. Палатон поразился, обратив внимание, как похожи у них волосы — хотя волосы человека были гораздо короче и роговой гребень не защищал череп. Человек поднял голову.

— Я только что встречался с квино, — произнес он, — который утверждал, что знал одного из давно умерших американских президентов. Это меня потрясло.

— Напрасно, — ответил Палатон. — Вполне возможно, что он прав, хотя жителям Квиноны доверять нельзя. Скорее всего, этого человека знал кто-то из их роя, и поделился воспоминаниями. Жители Квиноны веками исследовали вашу систему, прежде чем сообщить о вашем существовании Союзу. Такое изучение незаконно, и его последствия будут проявляться еще целые десятилетия, — сам Палатон не любил насекомоподобных существ с их неестественно белой кожей, огромными головами и плоскими глазами невероятного размера, но больше всего ему была ненавистна психическая защита, которую они использовали, вызывая у других безотчетный страх. Палатон считал квино существами, не знающими жалости. Он предпочитал не общаться с ними. Поэтому сейчас он с охотой поделился знаниями с человеком: — Чертоги — небезопасное место. Здесь повсюду надо быть настороже. С вашей стороны было неразумно отпустить своего охранника.

— Но если не здесь, то где? Если не с друзьями, то с кем? — возразил человек. Он поднялся. Палатон еще раз взглянул в его удивительные глаза.

— Вы понимаете, что вторглись в чужие владения?

Человек пожал плечами — Палатон не ожидал такого легкого движения у столь неповоротливого существа.

— И вы просите меня уйти?

Палатон сухо посмеялся над самим собой. Ему следовало знать, как будет воспринят его вопрос.

— Теперь вы знаете, почему чоя носят роговые гребни на головах. Иначе нашим врагам было бы легко совладать с нами. Но как бы там ни было, вы — настойчивое существо. Вы загнали меня в угол. Что вам нужно?

— Звезды, — немедленно ответил человек, внезапно посмотрев на чоя в упор, и выражение лица Томаса поразило Палатона до глубины души. — Дайте нам свободу передвижения между звездами.

— Это не в моей компетенции.

— Но тезарианское устройство! Вы наверняка сможете поставить его на любой корабль!

— Нашей техникой могут управлять только тезары, — Палатон почувствовал, как сжимает его сердце тоска: вот и еще один народ стал докапываться до его секретов. Еще немного, и этот человек начнет презирать его за несговорчивость.

— Без этого, без доступа к контрактам, мы — заложники нашей собственной системы. Абдрелик считает нас частью питательной цепочки, квино обмениваются нами, как вышедшими из употребления монетами…

— Я не могу дать вам то, чего вы не в состоянии понять, даже если захочу нарушить законы своего народа, — Палатон развел руками. — Мы можем работать на вас в тех пределах, в каких это позволит Совет. Но больше мне нечего вам предложить.

— Вы имеете в виду, что больше нам не о чем говорить, — человек провел ладонью по волосам жестом отчаяния, который хорошо понял Палатон. — Теперь вы понимаете, что так раздражает всех союзников — люди, умоляющие о помощи. У вас есть все, а мы гибнем, и никто из вас не желает нам помочь. Вы забираете наших детей, не давая ничего взамен… — человек замолчал, проглотив остаток фразы.

Последние слова насторожили Палатона. Второй раз он услышал тот же самый намек, что и от абдрелика.

— Что вы имеете в виду? Какие дети?

— Мой ребенок, — торопливо ответил Джон Тейлор Томас. — Я не хочу расставаться с ней — объясните им это!

— Но нам ни к чему дети. То, о чем вы говорите — вопиющая эксплуатация. Она противоречит законам — как нашим, так и законам Союза.

Джон Тейлор Томас безнадежно взглянул на него.

— Мне казалось, — медленно произнес он, — что вы другой. Капитан среди чоя, которому неинтересны политические игры… Наши дети исчезают, их забирают чоя и никогда не возвращают обратно. Все, что мы получаем взамен — обещания помощи и защиты. Но даже этого мы никак не можем дождаться. Я хочу вернуть наших детей, тезар. Мне казалось, я могу попросить вас о помощи… — не говоря больше ни слова, человек пошел через ручей, приподняв свою обувь.

— Что это за дети? — в отчаянии спросил ему в спину Палатон, но человек молча уходил прочь. Палатон видел по тому, как согнулась его спина, что человек потерял последнюю надежду. Бесхитростные создания, прямые и откровенные… Но что имел в виду посланник? Что осквернил своим намеком ГНаск? Что было известно Моамебу и неизвестно ему?

Джон Тейлор Томас вернулся к своим апартаментам, где охрана торжественно поприветствовала его и пропустила внутрь. Он чувствовал, как охранники смотрят ему вслед, и думал, неужели они слышат, как колотится в его груди сердце. Он положил ладонь на замок своей комнаты, ощутил, как раздражающий пучок света на краткий миг коснулся его сетчатки, мешая видеть, и тут же оказался внутри — один и в безопасности.

Он рухнул на кровать, свесив ноги и уставившись в потолок, ожидая, когда пульс вернется в норму. В его ушах стоял ровный гул — повысилось давление. Постепенно Джон успокаивался.

В поведении этого чоя уверенность в себе граничила с высокомерием. Он мог понять это. Он, Джон, рассчитывал найти существо, которое снизойдет до его уровня, выслушает и ответит искренне, избегая политических уверток, которыми, казалось, пронизано абсолютно все, что говорилось и делалось в Чертогах Союза. Томаса постигло тяжкое разочарование: этот тезар, хотя и более благосклонный к ним, чем другие, оказался столь же непрошибаемым, как все.

Томас сел на постели и распустил обязательный для дипломата галстук. Из окна его комнаты открывался вид на массивные лиловые горы — гораздо лучший вид, чем из окна его кабинета. Он уставился вдаль, как будто надеясь отыскать на линии горизонта столь необходимый ему сейчас совет.

Он был избран на должность совершенно случайно, ненамного опередив остальных кандидатов, и теперь рисковал потерять поддержку своих избирателей. Должности посланников были выборными, что вполне справедливо: ни одна правительственная, национальная или интернациональная организация ни одной страны не могла доверить судьбу мира случайно назначенному человеку. Однако выборные кампании были рискованными затеями. Джон не представлял себе, что бы он делал без тайной поддержки. Сам себе он никогда не задавал вопрос, не была ли слишком высока цена его победы. Он был готов заплатить ее. Земля нуждалась в технологической помощи, чтобы избавиться от загрязнения, а инопланетяне могли обеспечить ее — если бы захотели. Пришло время проявить настойчивость в Чертогах Союза и потребовать помощи. И он потребует этой помощи, проявит настойчивость и заплатит за свою победу.

Но теперь, когда тайный доброжелатель связался с ним и потребовал возвратить долг, Джон понял, что ему придется пожертвовать своим единственным ребенком.

Томас невидяще уставился в окно, галстук скомкался в стиснутом кулаке. Помощи ждать было неоткуда. Он даже не мог связаться с ними — чтобы что-нибудь узнать, доброжелатели сами находили его. Его предупредили о необходимости хранить молчание. Сегодня он нарушил обещание под влиянием желания спасти свою дочь — а тезар сделал вид, что ни о чем не подозревает. А может быть, он, Джон, имел дело с другой группой чоя, совершенно обособленной, и никто не в силах помочь ему, поскольку никому не известно об их деятельности?