Пилот
Шрифт:
– Черт возьми, что же тут происходит?! – Малдер на долю секунды вышел из себя. Потом на лице его появилась кривая улыбка. – Что ж, нет худа без добра. Пожалуй, теперь я могу сказать наверняка, кто убийца... если здесь вообще можно использовать этот термин...
– Детектив? – попыталась угадать Скалли.
Малдер покачал головой.
– Сын детектива. Билли Майлз.
– Парень в коме? Ты шутишь?
– Нет.
– Неподвижно лежащий уже четыре года?! Выбежал, раскопал могилы...
Малдер молча, глядя ей прямо в глаза, наклонил голову. У него было странное выражение лица.
– Но это же... – Скалли не могла найти слов.
– Напоминаю некоторым сомневающимся и трезвомыслящим: Пегги О'Делл была почти четыре года прикована к креслу-каталке. Но погибла она, перебегая дорогу перед грузовиком.
– Хорошо. И как ты это объясняешь?
– Все это очень сильно напоминает некоторые описания вмешательства пришельцев.
– С летающих тарелок?
– Ты считаешь, что я сумасшедший... Скалли, вспомни: не так давно у нас с тобой украли десять минут времени. Всего каких-то десять минут, но мы не знаем, где мы были в это время и что делали... Что? – он наклонился, всматриваясь в лицо Скалли.
– Малдер... подожди, я вспомнила... я не вполне понимаю... Часы Пегги остановились в девять ноль три, а погибла она около двух ночи... И мы... с нами... в девять ноль три!..
– Какие часы у нее были? – спросил Малдер.
– Такие... я не запомнила марку, но явно дешевые и старые. Механические, которые заводятся...
– ...и останавливаются при всякого рода встрясках, – кивнул Малдер. – Так оно и есть, Скалли. Ее тоже похищали вместе с нами. Лес собирает детей... а эти метки – след от анализов, что ли... или пропуск... и то вещество – помнишь формулу? – которое им вводят, оно вызывает посмертную перестройку организма...
– ...а потом та сила, которая их собирает, заставила Пегги бежать в город...
– ...раскапывать могилы...
– ...а может быть, уже из города?.. и эта сила управляет Тересой, заставляя ее убегать в лес... у этих пришельцев есть такой приборчик... – Скалли чувствовала, как безумие охватывает ее.
– Совершенно верно, – сказал Малдер, и тут Скалли залилась хохотом. Это был не очень здоровый нервный смех, этакая истерика первой степени, но Дана ничего не могла с собой поделать. Дождь заливал лицо, и даже если из глаз текли слезы, этого никто не заметил бы.
– Ну, поехали, что ли? – спросил Малдер.
– Куда?
– Навестим нашего подозреваемого...
– Билли?
– А что, разве есть кто-то еще?
Рэймон, штат Орегон 9 марта 1992 года
Дежурная медсестра мисс Кэнтербери, строгая дама лет пятидесяти, отнюдь не задыхалась от счастья лицезреть двух агентов ФБР в шестом часу утра. Но профессиональная корректность не позволила ей поделиться с ними своим настроением. Лишь иногда в интонациях прорывалось что-то такое... впрочем, легко относимое и на счет конца долгого дежурства.
– Когда вот так вот сталкиваются ветер с гор и ветер с океана, да еще с дождем, да еще при полной луне – многие плохо спят, – рассказывала она, неторопливо налаживая капельницу с мутным белесым раствором. – Всю ночь, бывает, бегаешь – кому шприц, кому таблетки... Вот и нынешняя ночка выдалась – не дай Бог. Говорят, мотель сгорел, да? Все может случиться в такую ночку, когда ветер и с гор, и с океана. Не только люди с ума сходят – бесы, говорят, тоже... А вот Билли – он в этом отношении хороший. Не буянит никогда, не требует ничего. Хороший, Билли... сейчас завтрак будет.
– Парентеральное питание? – спросила Скалли, присматриваясь к бутылочке.
– Да, доктор прописал. Что-то взялся наш Билли худеть. Семь фунтов уже сбросил. Надо кушать, Билли, надо кушать, иначе не поправишься, мальчик мой...
Она сноровисто перехватила жгутом руку повыше локтя, вонзила иглу в толстую синюю вену. Питательный раствор побежал но трубке.
– А носовых кровотечений у него не было? – спросила Скалли.
– Было, как не быть. У многих таких вот лежачих на новолуние бывает. Последний раз когда?.. да вот дней десять назад. Трудно заметить: лежит же он неподвижно, все в глотку стекает...
– Он так и не шевелился ни разу?
– Нет. Только моргает.
– А вы не заходили к нему вчера так где-то около девяти часов вечера?
Мисс Кэнтербери задумалась.
– Нет. В половине девятого я закончила все плановые процедуры и села передохнуть. А в одиннадцать началась эта эпидемия бессонницы...
– Как вы отдыхали?
– Смотрела телевизор.
– Что именно, помните?
– Конечно. Сейчас... Так. Ох. Не помню... Надо же: смотрела ведь что-то, а вспомнить и нечего.
Скалли меж тем медленно обходила кровать. Встав у ножного конца, она стала смотреть на ноги Билли, прикрытые простыней. Что-то в этих ногах было не так. Неправильно что-то было... На практике она не раз видела людей, парализованных полностью или с парализованными ногами. Стопы их принимают характерное положение, так и называемое: стопа паралитика. Никакая лечебная физкультура, никакие массажи не в состоянии поправить дело. У Билли же стопы находились в положении таком, как у нормального человека, прилегшего отдохнуть... И тогда она, внутренне над собой посмеиваясь, приподняла простыню и на эти стопы посмотрела. Подошвы были вытерты очень чисто, но между пальцами застряла грязь. Очень характерная грязь, похожая на пепел от костра...
– Малдер, иди-ка сюда. Посмотри на это...
Говоря, она достала бумажный носовой платок (запаслась в ожидании неизбежного насморка) и карманный маникюрный наборчик, вынула щипчики для бровей – и стала выковыривать засохшие крупинки «пепла». «Бред, – говорила она себе, – какой-то бред... Но – если здравый смысл выходит на ринг против фактов, на кого ставить будем?» Малдер медленно и внимательно изучил стопы Билли, потом повернулся к медсестре:
– А вы не помните, кто из персонала занимался вчера Пегги О'Делл?