Чтение онлайн

— И на том спасибо.

Кларк сел на место водителя, допил пиво и включил приемник. Кабина наполнилась голосами комментаторов, обрывками мелодий, шумом моторов и выстрелов, воплями Майкла Джексона. В эти ранние утренние часы мир уже сходил с ума.

Дональд прошелся по шкале КВ-диапазона, потом перешел на УКВ и сразу наткнулся на передачу, адресованную «стопроцентным благонадежным американцам».

— … «Грейт хантер». Экипаж погиб, выполняя свой долг. Все граждане Соединенных Штатов склоняют головы перед мужеством этих парней. Вот их имена…

Кларк выслушал некролог самому себе и выключил приемник.

— Нашел! — вдруг завопил Дейм, торжествующе извлекая из багажника авоську, заполненную банками с яркими наклейками. Потом пригляделся и сплюнул. — Чтоб ты лопнул!

— Что там еще? — поинтересовался Кларк, с трудом одолевая неожиданный приступ апатии.

— Собачьи консервы, — буркнул пилот. — То-то я никак не мог определить, чем пахнет в кабине. Оказывается, псиной!

Дональд через силу рассмеялся.

— Бедный пес, ему теперь придется туго. А консервы, кстати, не мешало бы захватить с собой: кто знает, не придется ли нам голодать…

— Разве мы собираемся идти пешком?

— До Джорджтауна около мили, на дорогах наверняка пикеты, нас теперь ищут по всему Техасу. Жаль, что погода перешла на службу к полицейским.

Дейм поднял недоумевающий взгляд, не сразу поняв шутку командира.

— Ты прав, в дождь было бы легче пробираться. Как гласит неписаная пословица: «Хороший полицейский тот, кто в плохую погоду не высовывает нос на улицу».

— Сам придумал?

— А что, плохо?

Кларк допил пиво из второй банки, выбросил жестянку и тоже принялся осматривать машину. Закончив осмотр, разочарованно хмыкнул:

— Парень, видать, дошлый, ничего лишнего не возил. А переодеться нам не мешало бы.

— И чтобы в карманах кое-что звенело в придачу. Если ты хочешь добраться до Вашингтона, без денег ничего не выйдет.

Кларк кивнул в знак согласия.

— В Вашингтоне делать нечего, там нас живо слопают парни ФБР. Сначала доберемся до Джэксонвилла, встретимся с отцом. Экипируемся — и в Нью-Йорк.

— Сразу к федеральному прокурору?

— Нет. — Дональд не поддержал шутку. — В ООН. Это единственное место, где мы можем сохранить шкуру.

Дейм задумчиво поковырялся в ухе.

— Что ж, ты командир, тебе и решать. Ну а если мундироносцы устроят засаду в доме твоего отца?

— Я это предусмотрел.

Кларк достал из кабины номер «Остин таймс», расстелил на траве и стал выгружать на газету содержимое карманов: черный цилиндрик, похожий на баллончик из-под аэрозоля, два серебристых пакета, коробку с прозрачной крышкой, под которой виднелись коричневые продолговатые предметы, напоминающие грецкие орехи, пистолет необычной формы, еще один поменьше, но с оптическим прицелом.

— Вот именно, — сказал Дональд, встретив взгляд пилота. — Мы с тобой уже не существуем, и спецкомандам наверняка дан приказ стрелять без предупреждения. Так что придется драться. Или ты иного мнения?

Дейм отвел взгляд.

— Придется — буду. Я тоже не горю желанием стать покойником. — Он подумал. — Но и первым начинать стрельбу…

— Успокойся. — Кларк улыбнулся. — В нашем арсенале нет оружия, поражающего насмерть. Разве что та машина, которую принес ты? Например, эта штуковина — ультразвуковая. — Он взял в руки самый большой из пистолетов. — Тот, что поменьше, с прицелом, — пневматический, стреляет ампулами яда «Черный лист». Суточный паралич двигательных центров. В коробке — газовые гранаты, в баллоне — спецжидкость, вызывает припадки эпилепсии и называется подходяще — «Валькирия». В пакетах — порошок, вызывающий ожоги при добавлении его в воду. А это — пневмошприц со снотворным. Я мог бы взять еще «Тезер» — аппарат электрошока, но он слишком тяжел.

Пилот удивленно присвистнул.

— И это все было на борту нашей лайбы?!

— Было. «Для защиты экипажа», как гласит инструкция, которую учат только командиры. Все эти штучки прошли испытания в Сент-Олбансе и рекомендованы к применению на земле и в космосе. Знать бы, что за штуковину ты прихватил, не видел ничего подобного. — Дональд взвесил в руке ультразвуковой пистолет и протянул пилоту. — Это тебе. Применять только по моему сигналу. Обращаться так же, как с обычным пистолетом. Прицельная дальность стрельбы — до пятидесяти футов. Остальной арсенал у меня в сумке. Эх, нам бы еще пуленепробиваемых жилетов парочку…

Дейм поупражнялся с пистолетом, выхватывая его из кармана с гримасой, должной, по его мнению, принадлежать супермену вроде Рэмбо, и в это время над лесом послышался нарастающий рокот мотора.

— Под дерево! — неприятным голосом приказал Кларк, подталкивая Стива к ближайшей сосне. — Вертолет!

Вертолет с опознавательными знаками ВВС летел над дорогой на высоте пятисот футов. Дональд возблагодарил Бога, что загнал машину в кусты, а не оставил ее на шоссе.

— «Чинук СН-27С», — сказал он, провожая глазами металлическую стрекозу.

— Это «Апач», — возразил Дейм. — У «Чинука» нет боковых подвесок с ракетами, а у этого шестнадцать штук, у меня зрение двухсотпроцентное.

Кларк не стал спорить.

— Идем, здесь нам ждать больше нечего.

Они тщательно замаскировали машину ветками чаппараля и вышли на дорогу, по которой за это время проехал всего один автомобиль — молочный фургон. Какое-то время шли молча, прислушиваясь к звукам лесной жизни. Пилот несколько раз споткнулся и раздраженно сказал, ни к кому не обращаясь:

— И почему это государственные дороги, черт побери, всегда хуже частных?

Стивен Дейм принадлежал к «реактивным», деятельным натурам. Он не боялся попасть в калейдоскоп событий, сменяющих друг друга с бешеной скоростью. Это была его жизнь, торопливая и жадная на приключения, зачастую ставившая его на край пропасти, имя которой вечность. Дейм всегда спешил, спешил любить и ненавидеть, радоваться и мучиться от неудач; последние, правда, с ним случались редко. Рев мотора, мелькание сцен, головокружительное бегство в неизвестность — все это было для него скорее делом обыденным, нежели отклонением от нормы. Внезапная остановка, идиллическая тишина леса вдруг заставили его почувствовать иной ритм, ритм угрозы, скрытой вокруг опасности. Хорошее настроение покинуло пилота, и он наконец осознал, что играет в прятки со смертью. Однако природный оптимизм брал свое. Дейм не умел долго хмуриться и размышлять о последствиях своих действий, предпочитая действовать. Только одна мысль не давала ему покоя, и он ее высказал: