Письма
Шрифт:
Привет всем.
А. Макаренко
P.S. Насчет морали трудно. Я кое-кому показывал мои "тезисы" - падают в обмарок. Все дело в "любви". Я доказываю, что "любовь" - функция, а мне говорят - аргумент.
Вы даже представить себе не можете, сколько еще у нас христиан, воображающих, что они марксисты#2. Я их боюсь, с детства перепуган.
А. М.
Л. В. КОНИСЕВИЧУ
24 ноября 1937, Москва
Дорогой Конисевич!
Я тебе давно не писал, и ты мне не пишешь. Как там ты поживаешь? Как жена? Ездишь кудав или сидишь на месте? Мне говорили, что у вас в Одессе появилось много наших коммунаров, и все они сделались будто морскими волками. Кого ты встречаешь там?
Я все пишу и пишу. "Книгу для родителей" закончил, скоро она выйдет отдельным изданием. Сейчас печатаю в "Октябре" роман "Честь". Найдешь - прочитай.
Пиши пожалуйста, на меня не обращай внимания, я загружен свыше моих сил.
Привет.
А. Макаренко
В. Г. ЗАЙЦЕВУ
24 ноября 1937, Москва#1
Дорогой Василий!
Прсти, что отвечаю на твое письмо с опозданием. Был очень болен, перенес тяжелый грипп с разными осложнениями.
Очень интересуюсь Вашими комсомольскими новостями и вашей жизнью, но оттуда никто мне не пишет, даже Колька#2, нахал такой, не отвечает на мое письмо. Я обязательно хочу знать точно, какие ребята живут в Комсомольске, что делают, где работают, как живут, кто женился, кто не женился, кто пьянствует, кто воздерживается, кто доволен, кто недоволен, какие у него перспективы и планы на будущее. Очень тебя прошу, немедленно по получении сего письма напиши мне подробно о Вашей жизни, а если тебе будет лень исполнить мою просьбу, потому что поэты вообще ленивый народ, попроси кого-нибудь сделать это вместо тебя.
Я даже не знаю, что за компания собралась там в Комсомольске. В особенности интересуюсь Пановым и Харченко. Если бы они были люди, а не граки#3, то, наверное, давно бы уже мне написали. Очень хочу интересоваться и другими, но все такие свиньи, ни одна собака обо мне не вспомнила и не написала. И это называется - дзержинцы!
Что касается твоих стихов, то я готов не только помогать тебе критикой, но и устраивать их в журналы, но для этого необходимо выполнение главного условия: стихи должны быть хорошие. То, что ты мне прислал, слабо, гораздо слабее твоих прежних стихов.
"Амур" очень не оригинален, кому-то подражает и в стиле, и в рифме, и в размере, и при всем том очень много слабых стихов:
Как жерновами растирал
Амур увесистую гальку и сравнение неважное (в какой мере река может быть похожа на жернова?), и эпитет "увесистую" слабый.
...и было все в крови:
И небо, и вода,
Это значит закат? По самой теме стихотворения "кровь" мало подходит, не "работает".
Он плыл и камни оббегал,
Как будто вовсе их не знал.
Ведь как раз наоборот: оббегают тогда, если хорошо знают, но с плохой стороны.
И сама тема: любовь реки к сопке - тема никчемушная, кого она может обрадовать и почему? Нет, это плохо.
Слабо и второе: "Ну, куда это годится".
"Вся в цветах и вся в батисте" - согласись, это трудно представить, что значит "вся в батисте", неужели и юбка батистовая? И дальше читатель готов допустить, что этот оригинальный наряд мог вдохновить поэта. Хорошо, пусть себе влюбляется. Но причем в таком случае страна?
Технически это стихотворение лучше, но тема диковатая и сугубо интимная. Тебе начинать с этого трудно.
Почему бы тебе не написать хорошую поэму о ваших комсомольских людях? Вы там сидите, черт бы вас побрал, и не видите, что у вас под носом самое интересное и самое ценное проходит. Тот, кто его опишет в поэтических словах, и будет поэтом настоящим. Пиши о ваших людях, хорошее и плохое, просто пиши, без формалистических загибов, без любви Амура к сопке, без фокусов, но сумей найти в жизни, в людях, в словах этих людей интересные, новые краски. Вот это и будет поэзия. А я ручаюсь, что, если стихи будут хорошие, я их в Москве устрою в печать. Для хорошей вещи это вовсе не трудно.
Пишу тебе так строго потому, что сам этого просишь. И это для тебя будет полезно. Только пиши о том, что ты действительно знаешь, что тебя злит или радует, что тебя трогает.
Передай привет всем.
Крепко жму руку.
А. Макаренко
Нет ли у тебя твоей хорошей фотографической карточки?
А. Макаренко
Л. В. КРЕНДЯСОВОЙ
3 декабря 1937, Москва
Дорогая Люба!
Очень хочу знать подробно о твоей жизни. Не ленись, напиши. Что делаешь, работаешь или нет, замужем или нет, дети есть или нет?
И еще одна просьба. Напиши мне все, что знаешь о девчатах.
Какие хорошие были у нас девчата! Правда?
Где Брегель, Вехова#1, Зозуля и все другие?
Напиши, буду очень благодарен.
Крепко жму руку.
А. Макаренко
В. КОЗЫРЮ
3 декабря 1937, Москва
Дорогой Володя!
Узнал от Волчка#1 твой адрес. Я все думал, что ты начальник цеха, а может быть и завода, а оказывается - ты летчик. Как это случилось и когда, неужели прошло так много времени? Но я уверен, что ты летчик прекрасный, и горжусь тобой. Крепко держись на этом славном посту, будь всегда таким же честным, преданным, талантливым, каким был и в коммуне.
Я нигде не служу, много пишу, много говорю, завертелся в словах - литературной работе, не знаю, когда буду отдыхать.
Очень прошу тебя, напиши подробнее о своей жизни, о своих перспективах. Напиши мне, с кем ты не порвал связь из товарищей, с кем переписываешься. Где Семенцов, Иван Михайлович#2?
Крепко жму руку. Пожалуйста, напиши. Любе пишу отдельно.
А. Макаренко
МОХАРЕВУ
13 декабря 1937, Москва
Дорогой Мохарев!
Напиши, как живешь, работаешь, какие успехи, настроение, быт. Слышал, что ты женился, что у тебя дочурка. Какие у тебя планы на будущее, собираешься ли учиться?
Мой адрес такой: Москва, 17, Лаврушинский пер., 17/19, кв.
14.
Я много работаю, но пока исключительно по литературной части. Здесь в Москве Клюшник#1 и Ройтенберг#2, часто у меня бывают. Вспоминали коммуну.
Итак, напиши.
Крепко жму руку.
А. Макаренко
Е. Н. ЛОГИНОВОЙ
24 декабря 1937, Тбилиси
Екатерина Николаевна!
20-го утром совершенно для меня неожиданно мне приказали ехать в Тбилиси. Как я и предполагал, в этом моем путешествии ни для меня, ни для людей никакой пользы и радости не заключается. Поэтому я поехал