Питер
Шрифт:
так же исчезла, как и появилась, - ну ладно, и чего ты добилась кроме того, что чуть не
погубила себя. И вообще, что там такое произошло.
– Отец ты не поверишь, - только сейчас голос наполнился эмоциями и было понятно, что
девушка возбуждена и взволнована, - он не просто сопротивлялся мне, он вывел меня. И
самое главное, я не могла ничего с этим поделать.
Человек, сидевший в кресле опрокинулся на спинку, в его голосе чувствовался страх и
радость одновременно, радость что возможно они нашли и страх что это возможно и не так, когда он начал говорить его голос дрожал, такого он не чувствовал давно.
– Возможно, ты тогда и права, но в следующий раз ты это будешь делать это не одна.
– Ты думаешь это он.
– Возможно, это и случайность, а возможно и нет. Покажи мне, что тогда было.
– Хорошо отец.
Двое замолчали. Но смотрели друг другу в глаза, между ними явно велось общение. Не
понятно никому, кроме них.
158
17 - Не оскорбись, если кто будет говорить худо о тебе: это — действие
нечистейших духов.
Антоний Великий
Первый
Человеку всегда свойственно попрекать себя, ровно так
взглад
же, как и забывать о садеяном, особенно, когда это касается
его ошибок или не удач. В данный момент это было
абсолютно не так. С самого начала, как Даня потерял
сознание, он погрузился во мрак. Мрак, который окутывает
любого в определенной ситуации. Например, когда человек
теряет сознание при виде урка в первый раз или допустим, когда человек впадает в кому, что равносильно смерти или
же, когда человек умирает. Когда с любым происходит
подобное, он никак не может сам понять, что же такое
твориться. Ведь когда человек попадает в подобное
состояние, темнота, которая его окутывает не может ему
ничего сообщить, а если человек умер кто, же об этом
сообщит его разуму, который не в коем случае не может
принять данный факт. Даня, находился в таком состоянии
довольно долго. Он не думал, не размышлял, его разум и
мозг, были абсолютно не доступны. Нет, он не умер, но
состояние было довольно близкое к этому. Еще секунда и в
нем что-то поменялось. Он не мог ничего сделать, он мог
только осознавать происходящее, наблюдать из вне за всем
что происходит.
Такое чувство, что темнота материализовалась на столько, что ее можно было потрогать. Но он не мог этого сделать, так как его руки не шевелились. Такое чувство, что темнота
начала двигаться, она стала жидкая как вода и полилась со
всех сторон. Но, не смотря ни на что, она не попадала на
Даню. Темнота не имела ни верха, не низа, но при всем этом
159
Даня понимал, что он не лежит, а стоит. Еще немного и он осознал, что может сам
контролировать себя и держать равновесие. Но при всем при этом не может пошевелить ни
рукой, ни ногой. В это время, темнота прекратила свое течение и Даня, покрутив голову, осознал, что он находиться на небольшой круглой площадке. Он сам не понимал, как он
пришел к такому выводу, так как вокруг была абсолютная темнота и разглядеть, что-либо
было просто немыслимо. Но факт оставался фактом и он понимал, что находиться на
ограниченном круглом пространстве и понимал, что это пространство имеет четкие
границы.
– Блин, опять это происходит, - подумал он не уверенно, - может, я все-таки схожу с ума и
сейчас меня пытаются привести в себя, а я в ответ бьюсь в конвульсиях и не как не реагирую.
Или это мое наказание за все мои поступки. Да, за все то, что я совершил, - он задумался и
погрузился в раздумья, - или не совершил.
– Почему именно сходишь с ума, может ты умер.
Голос, звучал откуда то из вне, как и всегда в предыдущие их встречи. Он был так же
нежен, спокоен и прекрасен, но с другой стороны строг и угрожающ.
– Этот голос. Откуда он знает, о чем я думаю. И вообще что это за хрень, - он на секунду
дал передышку своему утомленному мозгу, а потом немного удручающе произнес, - хотя
может он прав.
– Конечно. Я так же могу тебе сообщить, что тот кто убил тебя, так же преднамеренно
расправился с твоей командой.
– Как не может быть, - выкрикнул Данила.
– Конечно. Один, за одним.
Голос, не смотря на все, был так же прекрасен и нежен. Даня не хотел его слушать, но он
звучал, откуда-то из его головы и сопротивляться ему он не мог. В его сердце нахлынуло
отчаяние, грусть и бессилие. Бессилие в том, что он даже в сумасшествии или смерти не
может успокоиться и просто забыть обо всем.
– Я тебе даже больше скажу, в этом виноват только ты. Ты один, - голос не унимался и
продолжал напирать, он не останавливался ни на секунду давя на обессиленного и
изнемажденного.
– Нет, я не хотел. Я не стал бы подводить команду.
– Может и не стал бы, но подвел и теперь все они мертвы. Все как один. И в этом виноват
только ты.
– Нет, нет, нет, зачем меня взяли, для чего. Нет я не верю. Отстаньте от меня.
160
У Дани была истерика. Его всего трясло, плачь, разносился по пустой темноте и
впитанный ею растворялся без следа. Слезы обжигающими каплями градом катились по