Чтение онлайн

изощренно отомстить, потом ты даришь кольцо, мне сказали неправильный перевод, и я испугалась… А потом ты берешь заказ на мою смерть…

— И? Все это ты сказала уже в тот день, когда предала меня, — холодно изогнул бровь вампир, — если больше сказать нечего…

— Да послушай ты! Я знаю, что ты защищал меня, я виделась с Ваней, мне рассказали про кольцо это, про то, что ты правильно поступил…

— Что тебе про кольцо рассказали? — прервал меня вампир.

— Что его дарят лишь любимым, оно означает верность и самопожертвование, и если ты предашь меня, оно расплавится. И что снять я его не могу, потому что мы как-то связаны, типа родственные души… Что-то в этом ключе, — я растерялась — про кольцо я не очень хорошо запомнила.

— Или потому что чувства взаимны. Это тебе говорили?

— Нет, — я покачала головой, — Асси, это сложно.

— Да я не прошу каких-то ответов, мне, в общем-то, все равно, почему оно не снимается, я вряд ли когда-нибудь поверю, что ты хоть сколько-нибудь любишь меня даже как друга. Хотя нет, Меня удивляет это. Обычно, после смерти или предательства одного из пары кольцо просто спадает с пальца.

— Я не предавала… Ассилох, ты жив? — меня оглушило внезапным счастьем, я не знала, что можно сказать.

— Предала, Лой, и знала, что предаешь, — покачал головой вампир, — ладно, у меня больше нет сил на то, чтобы выдерживать твое общество. Как-нибудь еще навещу, думай, как избавиться от моего подарка. И, если уж на то пошло, на память обо мне у тебя есть шкатулка. Разве тебе ее не передали?

— Передали, — растерялась я, — но она закрыта, а ключа нет.

— Будет тебе ключ, — нахмурился вампир, — а вообще, уши бы оторвать тому, кто послушался меня еще при жизни и передал тебе ее. Ну да ладно.

— Ты сказал, что навестишь, — прошептала я, — ты все-таки в этом мире? Жив? Потому кольцо на мне?

— Нет, Лой, — Ас, помедлив, коснулся пальцами моей щеки, — не в этом и не жив. Я в лучшем из миров. Мертв.

Я проснулась.

Сразу после похорон ко мне подошел напарник Ассилоха, тот самый, что пригласил меня на них. Имя его почему-то начисто стерлось у меня из головы, а может, это такая магия у них. Он молча сунул мне в руки сверток и ушел, так и не сказав ни слова. В свертке обнаружилась средних размеров деревянная шкатулка и пояснительное письмо: в нем значилось, что оставил мне это Ассилох. Собственно, это все, что там было написано. Шкатулка была красивой, легкой и гладкой. Отшлифованная, темно-орехового цвета, она не была покрыта глянцем, что мне очень понравилось. На крышке была вырезана чаша, из которой потоком лилась вода. Ну, надеюсь, что вода. Был и красивый аккуратный замочек на боку. А вот ключика не было.

«Я вас не знаю. Я лишь знаю, что вы это читаете. Я не знаю, несчастны вы или счастливы; не знаю, стары вы или молоды. я, в общем, надеюсь, что вы молоды и несчастны. А если вы стары и счастливы, то могу себе представить, как вы заулыбались, увидев фразу 'Он разбил мне сердце'. Вы вспомните, как кто-то разбил вам сердце, И скажете про себя: о да! Я помню это чувство. Но ни черта вы не помните. То есть вы, конечно, можете припомнить приятную, легкую грусть.

Можете вспомнить как слушали музыку и поедали шоколадки, сидя в своей комнате,

Как гуляли в одиночестве по набережной, кутаясь к пальто. Но разве вы можете вспомнить ощущение, когда ешь и будто пережевываешь собственный желудок? Разве вы можете вспомнить вкус красного вина, которым тошнит? Разве вы можете вспомнить, как всю ночь вам снилось, будто он опять рядом, и говорит, и прикасается так нежно, а потом вы просыпаетесь, и вам нужно пережить очередной день. Разве вы можете вспомнить, как вырезали его инициалы на своей руке кухонным ножом? Разве можете вспомнить, как стояли совсем близко от края платформы в метро? Нет? Ну так и заткнитесь, мать вашу».

Я закрыла 'Долгое падение' Ника Хорнби и вышла из автобуса. Очень болела голова, но домой идти не хотелось — 11 вечера, темно, моросит меленький дождь, скорее даже, водяная пыль в воздухе висит, прохладно, опять же… Меня тянуло в вампирский район.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было — ходила я туда максимум пять раз в году, но в таком состоянии, что лучше было бы мне дома сидеть. Находится он сразу за железной дорогой, которая пролегает позади моего дома. ЖД пути, действующие и заброшенные, окружает большое количество деревьев, оврагов и всякого мусора. Раньше эти овраги по весне заливало, мы с одноклассницей бегали после уроков туда и катались на импровизированных плотах — поддонах, в которых были зафиксированы пустые пластиковые бутылки и пенопласт. Сейчас уже зимы не такие снежные. Очень-очень давно люди верили в то, что мир заканчивается за рекой. Даже на другом берегу ее живут совсем другие люди, да и люди ли вообще, не духи, принявшие их обличье? Вот за нашей железной дорогой как раз духи, мне кажется, и живут. Мировое зло для меня — вампиры, поэтому именно вампирским район я и назвала.

Внешне он похож на миллионы таких же по всей России. Блочные пятиэтажные дома, грязные дворы и вонючие подъезды. Но энергетика, энергетика… Как девочки-отличницы в мечтах дружат с отъявленными хулиганами, так и я во время величайшего душевного упадка стремлюсь сюда — довести свой декаданс до абсурда и вздохнуть спокойно.

После того кошмарного диалога во сне ложиться вновь я не решилась. Не так, ох, не так я представляла встречу с моим дорогим вампиром. Поэтому волосы Алисы я сегодня красила в час дня. Приехала к ней домой, разбудила, выкрасила ее (а так же половину ванной и свою правую руку) в ярко-розовый, высушила ей волосы… И полчаса пряталась от нее в коридоре, не давая открыть дверь — моя милая хрупкая фотомодель в ярости чуть не прибила меня феном, потому что цвет получился настолько ярким, что даже я опешила. Блондинкой она была, Лиса моя. До сегодняшнего дня. Успокоившись, она терпеливо выслушала мой рассказ про оба сна, а затем я рассказала ей про Ассилоха. Не вдаваясь в подробности, конечно. Пусть Лис и была замечательной и необыкновенной, но, все-таки, человеком. Она изучала энергетику и магию по различной степени сомнительности книжкам и даже чего-то добилась, например, научилась видеть простейших духов и элементалей, но рассказывать ей все начистоту — в первую очередь нечестно по отношению к ней. Она же потом всю жизнь мучиться будет, что не умеет колдовать или кровь пить, знаю я ее. Она не испугается этого. На кладбище она отпускала меня с очень тяжелым сердцем, это было заметно невооруженным взглядом. Да и отпускать не хотела, надеясь, что я не рискну поздно ехать на него — мне нужно было от станции метро 'Улица академика Янгеля' подняться до своей 'Петровско-Разумовской', на ней сесть на пригородную электричку и ехать до Сходненской. А потом еще как-то назад…

Когда я приехала на кладбище, лил дождь. Небо было просто свинцовое, ветер сбивал с ног и бросал волосы на лицо. Мир был абсолютно серым и размытым, словно акварельный рисунок, на который пролили стакан воды. Как только я ступила на святую землю, ливень прекратился, осталась лишь водяная морось. Все вокруг потемнело, а затем зазвонил колокол в церкви… Я прошла до могилы вампира и, испытывая смешанные чувства, остановилась: на ней лежал букет ярко-алых роз.

Я долго, очень долго сидела у него, забравшись с ногами на скамеечку. Тихонько плакала, писала стихи и сжигала, надеясь, что так они дойдут до него быстрее, грела ладонями холодную землю, надеясь согреть его. Когда я поднялась, чтобы положить на могильный камень шилд-подарок, я ключ и нашла, скинув случайно на землю.

Район 'вселенского зла' встретил меня практически абсолютной темнотой. Фонари гасли за моей спиной, уныло и страшно скрипели на ветру качели на детской площадке, но, самое неприятное, меня окружали тени. Длинные черные, серые неопределенной формы, вытянутые жемчужно-серые… Решив не обращать на них внимания, я купила пива и пошла по классическому маршруту — кварталы, мимо стройки, заброшенные непонятные здания, пустырь, шоссе, а потом назад тем же маршрутом.

Что же, до пустыря я дошла вполне спокойно. А потом теней стало появляться все больше и больше, а уверенности в себе у меня становилось все меньше и меньше. Я решила написать смс Лисе, но не успела — она позвонила сама.