Планета
Шрифт:
– Ты, Иван Николаич, подальше зайди, исподнее приспусти, может, русалку поймаешь, - посоветовал ему Ромка.
– И этот переопылился, как и папаша!
Поржали, собрали рыбу и вернулись домой. И не кому даже в голову не пришло, что Ромка знает больше, чем ему лет!..
– Дядя Рома, а давайте мультики посмотрим, - это уже дома, когда рыбу почистили.
– У вас.
– Есть идея покруче. Друзей на велосипеде объедь и скажи, что будут мультики, на танцплощадке у РДК, для всех, и бесплатно.
– Культуру в массы, да, дядя Рома? Кивнул дельному ответу.
И в пять пополудни, человек двести детишек станицы смотрели "Ну, погоди", все серии. Образовался даже родительский комитет во главе с отцом Владимиром. А чтобы не было драк, посадили на входе звероватого, но добродушного казака Гошу Большого. Эта фамилия у него такая, и вес девять пудов. Мультики посмотрели, а через неделю парк Ясной был забит до отказа. Культурно отдыхали жители. Мультики для детей, фильмы в РДК, на улице караоке, карусели, ресторан Парамонова, шашлыки, чешское пиво, колесо обозрения, танцы. Культурная революция на лицо. Меня, правда, один тип здорово вывел из себя.
– Господин Борн, у меня от крайне высокопоставленных людей просьбица к вам.
– Чел, видишь, я занят. Смотрю " Приключения капитана Врунгеля".
– Я уверен, у вас есть другие фильмы, для настоящих мужчин, ну вы....
– Пшёл вон!
– Вы не понимаете, бла, бла, ...это же тысячи рублей!
– Гоша, выкинь это.
Добропорядочный семьянин Гоша Большой так и сделал. Настроение у меня упало, вышел с танцплощадки.
'Во, чудо наглое! ' Типик, помятый, стоял перед входом и, увидев меня, стал грозиться: - Борн, я на тебя найду управу! Бла, бла, бла...
Когда слюна этого типка попала мне на туфли, вытащил Глок. Типик унёсся от меня как ветер. А у меня думка мелькнула антересная.
– Атаман, а давай в Ясной Олимпиаду замутим.
– Не потянем.
– Тогда пятиборье.
Пятиборье замутили. Победил Семён Будённый.
Мне работать, потом стало проще. А начальство, как обрадовало - Перегудов привёз мне погоны майора таможенной службы!
'За красивые глаза, и без всяких экзаменов. Сколько ж я мозолей притоптал заинтересованным лицам', - ещё подумалось.
– Вот решили этот чин реанимировать, - весело объявил мне Перегудов.
– А форма?
– А сами.
– Зося, ты мне форму построишь? Летнюю, - Зося угукнула согласием.
– И погладить не забудь.
– Околыш фуражки и выпушка на брюках - фиолетовые.
– Хм, чуть-чуть фиолетовый Борн!
– съязвила Зося, Перегудов не понял.
'Какая голубизна?' - Хм. Поговорку придумал: "А мне всё фиолетово, я - таможня", - Зося хихикнула.
– Браво, герр майор!
– хохоток и у Перегудова присутствовал.
– У нас говорят - херр майор, - удружила опять Зося, но форму пошила за два дня...
На службу заявился в летней форме с множеством стрелочек на рубашке с коротким рукавом. Шатров одеяние заценил. Зося меня сфоткала, отксерила и отфотошопила. Изображение поехало к вышестоящему начальству, и получило "добро". Зося ещё стала автором "Реформы военной униформы" с выплатой кругленькой премии. Чехословаки также форму оценили. И Зосю тоже.
А вот с Кисой у них началась затяжная, позиционная война. Чудил и Борисов.
– Борн, почём ноне негранёные алмазы?
– вопросил и высыпал на левую ладонь из замшевого мешочка кучку невзрачных камешков, у меня в кабинете.
– И это ты мне, начальнику таможни, показываешь?
– Фу-ты, ну ты. Я, может их нашёл.
– Нашёл?!
– Вижу я, ты не в курсах. Пока, мажор.
– и пропал на три дня. С Эльзой. Вернулись вечером, когда я слушал компромат на Фиму, записанный Зосей на диктофон. Эльза сияла с диадемой, усыпанной алмазами, алмазным ожерельем и браслетом. Потом засияла и Зося - ей Борисов подарил большой и малый гарнитуры из благородного опала.
Малый гарнитур она нацепила на работу, а я с утра чихвостил Фиму за ультралевизну. Как оказалось, тщетно. А на обновлённую Зосю повёлся Киса Воробьянинов. После обеда преподнёс букет роз, грассируя, шептал всякие шалости.
Утром явился опять с розами, и с иссиня-чёрной шевелюрой. Чернявость у него длилась целый день. А сранья он задержался, и пришёл бритым наголо. Краска для волос подвела. Контрафакт попался. А стриг и брил Бендер.
Час на таможне стоял улётный ржач, хоть психиатра вызывай. Киса не понял юмора. Но стал строчить доносы на меня. Меня вызвал Перегудов. Поехал объясняться, и с романом Ильфа и Петрова.
Перегудов почитал, по заложенным мною страницам, и тоже ржал с полчаса.
– Езжай работать, комик.
Вышел от начальства на улицу. Вау, "Bentley" золотисто-шоколадного цвета, подъезжает к Госбанку, и из него выходит, в сопровождении шоколадного телохранителя, Парамонов. Холёный как рояль.
– Ба, какие, люди! Борн, вы мне позарез нужны-то!
– Салют, герр олигарх. Зачем?
– У вас не найдётся 25-30 тыщ? Участок я приобрёл, а там нефть обнаружилась-то!
– ...и я в олигархи хочу! Деньги дам. А где машину нашли, Савва Мироныч?
– Сие тайна, майор, - в глухую зашифровался купец. Так и не сказал, где нашёл "Mulsanne".
От него узнал интереснейшие новости. На севере от Каменской, возле Странных гор, нашли почитай всю таблицу Менделеева. И самородковое золото. Начиналась золотая лихорадка, бригады рванули мыть золото, рабочих в Ростове стало не хватать. И стали печатать новые рубли на бумаге из города Фабриано. Я и не знал, что у них такая роскошная бумага, хоть евро печатай.
Вечером, съездил, к лялькам мадам Дран. Обновиться.