Плазмоиды
Шрифт:
Ослепительный свет хлынул из углов, заставив всех зажмуриться. Лампада выпала из руки Максима и покатилась по вздыбившемуся кафелю. Язычок пламени погас. Загремели кубки и прочая церковная утварь…
А через миг пол ушел из-под ног, проваливаясь вниз.
Сюда звуки воздушного боя не долетали.
Когда Максим пришел в себя, он обнаружил, что лежит на полу в довольно большом помещении, нисколько не похожем на то, в которое они спустились по ступенькам. Ветка сидела рядом с ним, глядя, как мерцает мягкий свет, льющийся из небольших выпуклостей в полу.
Эти «лампы» были расположены по кругу. Стены каверны утопали во мгле, скрывая ее истинные размеры.
Что-то ему напомнило все это. Что-то до боли знакомое…
– Максим, – позвала Маринка. – Голова не болит?
– Терпимо, – откликнулся он, проводя пальцами по внушительной шишке над левым ухом. – Я здорово треснулся?
– Минут пять в отключке был, – нежно обнимая его за шею, сказала Маринка. Он почувствовал ее легкое дыхание возле ключицы. – Как все странно вышло… Никто и не предполагал, что все закончится таким образом.
– Каким… образом?
– Разве ты не узнаешь это место?
Долгов еще раз оглядел необычный сферический зал, силясь припомнить, когда он уже бывал в таком.
И тут внезапная догадка обожгла мозг почище всякого плазмоида.
– Господи… – только и смог прошептать Максим. – Это же… Это же… как там, на Марсе!
– Аварийный центр, – ровным голосом произнес Торик, выходя на свет. В руке он держал какой-то длинный предмет. – Это аварийный центр нашей планеты. Никакого артефакта никогда не существовало, Долгов.
– А зачем же в таком случае Иисус оставил такую головоломку? – непослушными губами проговорил Максим.
– Он оставил нам возможность выбирать, – ответил вместо Святослава Фрунзик, тоже появляясь из полумрака и приглаживая свою белую шевелюру.
За ним вышел Юрка. Он грустно улыбнулся и пожал плечами:
– Вот такие дела, Макс. Даже я понял.
Долгов уперся взглядом в семигранную призму, сделанную из матово-серебристого металла, которую держал в руке Торик. На гранях этого необычного стержня угадывался узор извилистых прожилок.
Переливающихся. Словно живых.
– У нас есть возможность включить аварийную систему, – просто сказал Святослав. – Это – обращение напрямую к самим хозяевам.
– Но, если мне не изменяет память, они судят сурово. – Медленно поднимая глаза на Торика, проговорил Максим. – И я, к примеру, не уверен, что не окажусь виновен в чем-нибудь непозволительном для привратника Земли. А ты?
– И я не уверен. Иначе не было бы необходимости выбирать.
– Если мы запустим систему, они рассудят людей и плазмоидов? – задала самый, наверное, главный вопрос Маринка.
Никто не ответил.
Тишина долго металась по помещению, беззвучно отражаясь от глухих стен.
Спустя минуту Торик вышел в центр светящегося круга и точным движением вставил семигранный стержень в углубление в полу.
Они идеально подходили друг другу по форме.
– Я поворачиваю? – еле слышно спросил он, ни на кого конкретно не глядя.
Максим закрыл глаза, одной рукой с силой прижав к себе притихшую Ветку, а другой – обняв вздрогнувшую Маринку.
Наверное, это и есть конец пути, который был отмерен для него.
Самого обыкновенного усредненного человека Земли.
Или все-таки – нет?..
Так и не дождавшись ни от кого ответа, Торик резко крутанул призму.
И… ничего не произошло.
Глава шестая
Девять огромных плазменных шаров неподвижно висели в небе, снова приобретшем нормальный голубой цвет. Они словно окостенели: не было заметно ни малейшей пульсации. Их цвет не менялся.
А вокруг в хаотичном порядке застыли сотни шаров поменьше. Желтых и рдяно-коричневых, призрачно-бирюзовых и зеленовато-салатных. Полупрозрачных и непроницаемых, как густой кисель. С крошечными отростками-протуберанцами и без них.
Все они словно бы замерли на шаткой границе жизни и смерти…
Воя турбин истребителей и вертолетов не было слышно.
Пожарища и разрушенные здания курились растянутыми и изогнутыми дымными конусами.
Вообще – очень странная, неестественная тишина царила над Вифлеемом.
Происходящее напоминало сон, в котором все вдруг пошло не по сценарию…
Выйдя на улицу, Максим, прищурившись, поглядел на недвижимых плазмоидов, борясь с инстинктивным желанием упасть и поглубже зарыться в камни мостовой.
За ним из темноты прохода появились Маринка с Веткой. Слегка прихрамывая, приковылял Юрка. А последними выползли грязнющие Фрунзик с Ториком.
Все они расширенными от удивления глазами оглядывали окрестности и невольно задерживали взор на плазмоидах, застывших, словно мушки в янтаре.
– Твои проделки, Егоров? – наконец выдавил Фрунзик.
Юрка остервенело замотал головой.
На площади перед базиликой был только один человек. Он стоял метрах в двадцати от входа, возле массивного серого эллипсоида, неизвестно откуда здесь взявшегося. Долгов мог поклясться, что, когда они в авральном режиме разгребали завал, чтобы попасть внутрь церкви, этого диковинного объекта здесь не было.
– Кто это? – озвучил Максимову мысль Герасимов.
Мужчина подошел поближе и остановился, разглядывая их без особого интереса, но и не стесняясь. Он был одет в свободные брюки без швов и аляповатую рубашку с коротким рукавом.
– Здравствуйте, – наконец промолвил Егоров, делая бездарный книксен. – Не обращайте внимания – когда я нервничаю, то начинаю себя вести несколько странновато. Вы не против, если я присяду? Вот хотя бы прямо сюда, на тротуарчик… Устал дико.
Юрка плюхнулся на бордюр и принялся разглядывать носки своих пыльных кроссовок.