Плазмоиды
Шрифт:
Толпа возле КПП на несколько мгновений утихла, ловя каждое слово говорящего.
– Некоторое время назад проводились испытания по уничтожению особи плазмоида с помощью новейшего барионно-резонансного оружия, разработанного российскими учеными на основе открытия физика Андрея Буранова, который предположил, что этих существ можно победить, нарушив некую квазинейтральность в их внутренней структуре. И сейчас настал тот момент, когда нет смысла скрывать, что за короткое время на базе нескольких заводов и полигонов ВПК России были созданы новые истребители класса «Левиафан», оборудованные этим видом оружия… – Внезапно по дисплею пробежала сильная волна помех. Из громкоговорителей раздался короткий треск. Толпа ахнула. – …в данный момент 57 самолетов находятся над сирийско-иорданской границей и направляются в сторону Израиля, чтобы отбить атаку плазмоидов и, по возможности, нанести существенный урон их основным ударным силам. Вооруженные силы Российской Федерации…
Связь оборвалась.
Люди несколько мгновений пребывали в оцепенении, не зная – радоваться услышанному или наоборот.
А потом – началось.
Толпа разом взревела, и задние ряды утроили натиск на теснящихся впереди.
На Максима яростно навалились несколько человек, и он еле устоял на ногах, прижимая расплакавшуюся Ветку к себе. Благо помог Фрунзик, который, безбожно матерясь, растолкал обезумевших нахалов.
Кто-то больно ударил Долгова в бок…
– Паспорта готовьте! – услышал он голос Волковой. – Скорей! Иначе здесь останемся!
Извернувшись, Максим достал их с Маринкой загранпаспорта и стиснул в кулаке.
До КПП оставалось не больше трех метров.
Военные пока продолжали быстро проверять документы и пропускать людей, но то и дело поглядывали на офицера, который пытался связаться с командованием по бесполезной уже рации.
«Только бы успеть… – молил судьбу Максим. – Только бы успеть!»
Сверху что-то зашелестело, и он заметил, как метрах в пятидесяти над землей пронеслась ракета, оставляя за собой сизый след. Практически сразу после этого вдалеке застрекотал пулемет.
«Война, война, война», – колокольчиком билось в голове.
Маринка с побелевшим лицом схватилась за его рубашку со спины и, сопя, толкнула к ближайшему пропускному коридорчику. Было слышно, как в каменный забор с внешней стороны стукнулись несколько пуль…
Им повезло. Как только Торик и генерал, шедшие последними, минули контроль, КПП закрыли. Тысячи оставшихся в городе людей одновременно взвыли за стеной. Вновь раздались хлопки выстрелов.
– Быстрее, сюда! – закричал Пимкин, отделяясь от основной массы беженцев. – Нам нужно обогнуть этот холм слева, так получится короче…
Долгов поставил ревущую Ветку на землю и зашептал ей на ухо:
– Милая! Тебе сейчас придется идти самой, а то мы отстанем!
– Я пой-йд-ду… – шмыгая носом, выдавила она. – Но только ты обещай, что с нами не случится ничего плохого! – Я… – Максим запнулся. – Я обещаю!
– Хорошо… Тогда я пой-йду…
До целей оставалось около 50 километров. Согласно данным радаров, плазмоиды чуточку изменили курс и теперь двигались не прямиком на Иерусалим, а несколько южнее.
Ненилин в который раз пытался проанализировать их тактику и опять приходил к неутешительному выводу: он ее не понимает.
Скорость их звено держало боевую – 2,2 М. Остальные истребители шли следом, растянувшись широким фронтом. Все четыре эскадрильи четко выполняли построение для атаки по схеме «зебра».
Подполковник понимал, что первую волну плазмоиды скорее всего сожгут заживо в течение нескольких миллисекунд. Зато у второй линии есть призрачный шанс выстрелить. Бортовым компьютерам доверять в данном случае было нельзя, поэтому он еще до начала операции приказал всем пилотам переключиться на ручное управление огнем, оставляя электронике минимум контроля над ситуацией в критический момент.
Ненилин несся в своем неукротимом «Левиафане», чувствуя, как перегрузка вдавливает его в кресло, и машинально отслеживал показания приборов, которые еще не отключились. Плазмоиды за многие десятки километров «почуяли» опасность и начали направленно глушить электронику. Также они выслали в авангард свою мелюзгу, которая представляла для истребителей гораздо более серьезную угрозу, чем не особенно маневренные сверхгиганты…
Но малые цели будут игнорированы.
Ценой жизней десятка пилотов. Или двух десятков.
Их преимущество в том, что плазмоиды скорее всего не рассчитывают на такую жертву со стороны людей.
40 километров.
Взаимная скорость сближения – 3,5 М…
Странно, огненные твари замедлили движение. Может, что-то заподозрили?
Плевать.
Уже поздно менять схему атаки. Остается только надеяться на мужество и летный навык ребят…
Все эти обрывки мыслей пробегали в голове подполковника на заднем плане. Он продолжал инстинктивно корректировать на десятые доли градуса курс самолета, автоматически контролил информацию, бегущую зелененькими пятнышками по сетчатке, следил за красными кружочками пеленга целей…
А на переднем плане – прямо перед глазами – стояло лицо Милы.
Девушки, фотография которой осталась лежать эмульсией вниз на его столе. И рад бы он был отделаться от этого навязчивого видения, да все никак не получалось.
Словно призрак свободы и давно ускользнувшей юности, маячило это симпатичное, но слишком уж серьезное лицо на фоне полуразмытой картинки предстоящего жаркого боя. Мила смотрела на Александра, и глаза ее словно бы шептали: «А ведь ты постарел, курсант…»
20 километров.
Основные цели рассредоточились по конусу в тридцать градусов…
Высота полтора.
Скорость падает.
Ближайший плазмоид уже достиг пригородов Иерусалима, в небе над которым бушевал разноцветный калейдоскоп ионизированной атмосферы.
«Что ж, – подумал Ненилин, глубоко вдыхая воздух из кислородной маски, – вот и дождалась ты еще одной встречи со мной, Мила. Теперь совсем скоро…»
В памяти всплыли ровненькие строчки повестки из прокуратуры, которая предписывала явиться молодому лейтенанту Александру Ненилину к следователю и дать свидетельские показания по делу об убийстве выпускницы Ульяновского политеха Людмилы Витальевны Шильской. «Теперь – скоро…»