Чтение онлайн

Все расселись вокруг стола.

Гилберт поднял кружку с морсом:

— За “Надежду”! За мечты, которые делают нас сильнее. За дружбу, которая помогает воплощать идеи в жизнь. И за Томаса с Элианой — двух самых упорных изобретателей во всей округе!

— Ура! — подхватили все.

Томас взял кусок пирога и торжественно положил рядом с лошадкой:

— Это тебе, “Надежда”. Спасибо, что научила нас так многому.

Элиана взяла брата за руку:

— И спасибо всем вам. Без вашей помощи у нас бы ничего не получилось.

Гилберт слегка покраснел, но улыбнулся:

— Рад был помочь. И готов помогать дальше — в следующих экспериментах.

Марта подмигнула:

— А я готова шить паруса хоть для целой эскадры летающих лошадок!

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки. Дети, взрослые, друзья — все сидели вместе, делились историями, смеялись и строили новые планы. “Надежда” стояла в центре двора, ловя последние лучи солнца, а рядом с ней лежал кусочек пирога — маленький символ большого успеха.

Томас, уже почти засыпая, прошептал сестре:

— Знаешь, я всё равно верю, что однажды она полетит.

Элиана накрыла его одеялом:

— И я верю. А пока у нас есть столько всего, что можно придумать и создать. Главное — мы делаем это вместе.

Она посмотрела в окно на “Надежду”, освещённую лунным светом, и улыбнулась. В её сердце теплилась уверенность: неважно, полетит лошадка или нет — самое важное уже произошло. Они научились мечтать, работать и верить — а это и есть настоящее волшебство.

Глава 5

Ночь выдалась бессонной. Элиана лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в дыхание родных за стеной. Луна, будто сочувствуя, заглядывала в окно, бросая бледные полосы на пол. В руке она сжимала ладанку, подаренную отцом Бернардом, — та казалась единственным тёплым пятном в холодной тишине.

“Я вернусь, — мысленно повторяла она. — Обязательно вернусь”.

На рассвете дом наполнился приглушёнными голосами. Мария аккуратно складывала в узелок льняную рубашку и платок с бабушкиной вышивкой. Её руки дрожали, но она упорно разглаживала каждую складку, будто от этого зависела судьба дочери.

— Вот, возьми ещё сушёных яблок, — прошептала она, добавляя мешочек к вещам. — На дорогу… и на первое время.

Томас сидел на краю кровати, обхватив колени. Его глаза покраснели от слёз, но он старался держаться.

— Я нарисовал для тебя картинку, — хрипло произнёс он, протягивая листок. — Смотри: это мы все вместе, и “Надежда” летит высоко-высоко.

Элиана взяла рисунок, провела пальцем по неровным линиям.

— Она прекрасна, Том. Буду держать её у сердца.

— А ещё я спрятал под кроватью мешочек с камешками, — вдруг зашептал Томас, оглядываясь на дверь. — Теми, что мы собирали у реки. Ты помнишь? Синие, зелёные… Я думал, может, продашь их там, в замке? Чтобы поскорее вернуться.

Элиана почувствовала, как к горлу подступает комок. Она присела рядом с братом, обняла его за плечи.

— Спасибо, Том, — голос дрогнул. — Но ты оставь их себе. Они принесут удачу нам всем. А когда я вернусь, мы соберём ещё больше — и выложим из них дорожку до самого леса. Договорились?

— Договорились, — шмыгнул носом Томас, но в глазах снова заблестели слёзы. — Сестрёнка, — он вдруг схватил её за руку, — а если я научусь быстро-быстро бегать, я смогу догнать твою повозку? И поехать с тобой?

Элиана мягко улыбнулась, вытерла слезинку с его щеки.

— Нет, малыш. Ты нужен здесь — маме, Анне, Гилберту. Кто будет кормить кур и поливать грядки? Кто будет следить за “Надеждой”? Без тебя она загрустит и перестанет крутиться.

— Правда? — Томас слегка выпрямился, будто ощутив важность своей миссии.

— Конечно, правда. Ты теперь мой заместитель. Будешь писать мне письма и рассказывать, как она себя ведёт. Договорились?

— Договорились! — в его глазах впервые за утро мелькнула искорка радости.

В дверь постучали. Вошёл отец Бернард, неся в руках небольшой серебряный крестик на тонкой цепочке.

— Носи его под одеждой, дитя моё, — священник осторожно надел украшение на шею Элианы. — Помни: ты не вещь, а Божье дитя. Что бы ни случилось, не теряй души. Пусть этот крест напоминает тебе, что ты ценнее любых долгов и сделок.

Элиана коснулась крестика, ощутив его прохладу.

— Спасибо, святой отец. Я буду помнить.

— И ещё, — Бернард положил руку ей на плечо. — Если встретишь тьму, ищи свет в мелочах: в улыбке слуги, в песне птицы, в каплях дождя на окне. Бог говорит с нами не только в храмах, но и через всё живое. Не закрывайся от этих знаков.

— Я постараюсь, — кивнула Элиана.

— Святой отец, — тихо спросила Мария, — а если там, в замке, не будет церкви? Как мне молиться за неё?

Бернард мягко улыбнулся:

— Молитва не знает стен, Мария. Она живёт в сердце. Просто говори с Богом так, как говоришь с дочерью, когда она рядом. Он услышит.

Анна появилась в дверях, глаза красные от слёз. Она бросилась к подруге, обняла так крепко, что стало трудно дышать.

— Обещай писать мне! — голос Анны дрожал. — Я буду ждать вестей каждый день. — Она протянула небольшой букетик засушенных цветов. — Пусть он напомнит тебе наш луг, когда станет тяжело. Представь, что мы снова бежим там босиком, а ветер играет в волосах…

Элиана прижала цветы к груди.

— Буду. Клянусь.

— Помнишь, как мы прятались в высокой траве, а потом смеялись до слёз? — Анна сглотнула. — Или как собирали землянику и делили последнюю ягодку пополам?

— Конечно, помню, — Элиана сжала её руку. — И буду вспоминать каждый день. Мы снова сделаем всё это, вот увидишь.

— А я буду писать тебе обо всём, что происходит здесь, — Анна шмыгнула носом. — О том, как Гилберт починил крышу сарая, как Томас научился сам заплетать мне косу, как мама вырастила в огороде первый огурец…