Чтение онлайн

– Заходи. – Я остановилась возле пестрого шатра, потускневшего в равнодушии ночи. – Внутри ты можешь сбросить вещи и окунуться в горячую воду.

Вместо ответа Ларс внимательно посмотрел на меня и зашел внутрь.

– Наслаждайся…

Я потопталась на месте. В воздухе над шатром стоял пар. Горячая вода, нагретая в огромном котле, стремилась ввысь. Как и многие амазонки, я любила добавлять в воду благоухания, настои полевых трав, молоко, цветы. Я принимала ванну в одиночестве, в то время как остальные кучей забивались в воду и устраивали массовые помывки. Для всех девушек это было настоящим весельем – плескаться, брызгаться, смеяться над собой и другими… целый ритуал! Но мне нужны были размышления, и, значит, покой.

Но сегодня ситуация другая. Ларс не должен предаваться раздумьям в моей купальне. В его голове могло твориться что угодно, и даже на время оставить его одного грозило устранением всей моей защите. Обернувшись через плечо и не найдя никого из амазонок поблизости, я зашла в купальню.

Прячась в многочисленных полотнах перед входом, я глазами нашла Ларса. Он стоял ко мне спиной и не спеша заходил в воду. Крепкое тело, сильные руки, упругие ягодицы – он весь притягивал мой взгляд, и я не смела отвести глаз.

Ларс прошел несколько шагов вдоль ванной и окунулся с головой в горячую воду. Он умылся и, оказавшись в тишине, замер в центре. Я ничем не выдавала себя, он не мог меня видеть, и я наблюдала.

Ларс опустился на ступень, что опоясывала ванну по всему ее периметру, и закинул голову. Глубокий вздох мужчины нарушил тишину, но больше он не издавал ни звука. Мгновения покоя… я до безумия любила их, и Ларс, наверняка, за несчетно долгий период впервые оказался один. Я дала ему возможность быть в тишине, я дала ему возможность выстроить в ряд мысли, но оставить одного… нет, это не в моей власти. Ведь я могла узнать гораздо больше.

– Прости, Ларс, и все же я навяжу тебе свое общество. – Я показалась из-за штор и направилась к ванне. Ларс слегка повел головой в мою сторону:

– О таком я не мог и мечтать.

– Я не буду докучать тебе. – Скрестив ноги, я уселась прямо на пол, за Ларсом, так, что его голова оказалась возле моих пят. – Но я могу помочь тебе расслабиться.

Ларс дернулся, но я положила руку на его голову:

– Тише… это совсем не страшно…

Я запустила пальцы в его волосы и повела по голове, опускаясь к шее, к плечам. Ларс закрыл глаза. Он позволял мне дотрагиваться до себя, и сейчас мне хотелось разгадать его своими движениями. Я не сдерживалась в порывах, пальцы скользили по его коже, и чем дольше я касалась его, тем больше он словно открывался мне. Его влажные волосы путались под моими пальцами, но я осторожно распутывала их и продолжала массировать шею, переходя на плечи и опускаясь к груди.

Воин… могучий, крепкий мужчина, повидавший на своем веку немало войн. Ему нужна была женщина, он должен был найти приют на груди ласковой жены, хранящей уют в их светлом доме. Он возвращался бы туда вновь и вновь после битвы, и новые раны затягивались бы куда быстрее под чуткой заботой его женщины.

И если бы я могла стоять с ним на одной ступени, то мы делили бы скорее один меч или щит в тяжелой битве, нежели теплое ложе, но сегодня он был моим гостем, и я не могла отпустить его просто так.

Моя ладонь нырнула в воду, и Ларс дотронулся до нее. Не ожидая прикосновения, я вздрогнула. Я смотрела на него сверху, и он открыл глаза в ответ. Мгновение мы разглядывали друг друга.

– Чего ты хочешь? – я прошептала прямо в ухо. – Если ты впустил меня в свой покой, ты можешь поделиться…

Но Ларс еле слышно вздохнул:

– Продолжай…

– Ты заслужил эти мгновения. – Теперь я не отдалялась от его ушей, продолжая шептать, и водила ладонью по его сильному телу. – Уже завтра все может поменяться, мы можем вновь разойтись, и неизвестно, куда заведут тебя дали…

Он перехватил мою руку. Непослушные волосы падали на лицо, некоторые пряди уже намокли, и Ларс отодвинул их. Я отдалилась. Он провел по моей ладони, тревожа ровную гладь плеском и, резко потянув на себя, вдруг обернулся.

Он смотрел такими теплыми глазами, что один только взгляд заставлял доверять ему. И он все смотрел и смотрел, иногда хмурясь, иногда закусывая губу, но не отводил взгляда. Его пальцы до сих пор покрывали мои ладони, и сердце внутри отчего-то вдруг начало безумную пляску. Мне не хотелось вмешиваться в его странный порыв, но бешеный стук и, наверняка, полное недоумение на лице выдавали мою растерянность с потрохами.

Нарушая тишину звучным плеском, Ларс ловко подтянулся в воде, словно вынырнул, и схватил меня за предплечье. Среагировать и как-то ответить я не успела. Он с силой потянул меня к себе, и мне оставалось лишь поддаться. Я оттолкнулась ступнями от холодного пола, и через мгновение оказалась в ванне рядом с Ларсом.

Волосы намокли от горячих брызг, ткань туники поднялась над водной гладью, и я приблизилась. Между нами практически не осталось расстояния, но меня тянуло к нему, я хотела касаться его и не отводила глаз с губ. Но Ларс не спешил. Он до сих пор рассматривал меня и не шевелился вовсе.

Мгновение, второе… Охладевшие капли нарушали тишину купальни, срываясь с намокших волос в воду. Жар моего тела уже обволакивал в мыслях и Ларса, но он по-прежнему был сдержан. Он дотронулся до моей щеки грубыми пальцами и, чуть погодя, вновь убрал намокшую прядь волос за ухо. Впервые за меня это делал мужчина.

– Ты очень красивая, Вероника…

Его голос был тих, и оттого сердце внутри било в колокол, разнося тревогу по всей округе, но я старалась не дышать.

– Когда-нибудь ты поймешь, что твое главное оружие – это твоя женственность.

Не в силах противостоять порыву, я потянулась к нему. Наши руки переплелись, и Ларс приблизился к моему уху:

– И когда-нибудь ты полюбишь…

Скользкая туника облепила тело, обнажая сердце. Буря чувств откуда ни возьмись всполошила мою беспристрастность, но слова не приходили. Я не смела отвести взгляда, к горлу подступил горький ком. Над ухом до сих пор теплился его шепот, но сейчас мне следовало отогнать эмоции.

– И… что же мне делать? – Я не узнала свой голос. Словно я посылала боевой клич армии амазонок мгновение назад: вместо прежде уверенного тона раздался едва различимый сип. Но самым сложным было отвести глаза.