Чтение онлайн

— Зачем было тащить ее сюда? Отправь в деревню.

— Она не местная, и в этом нет проку. Я ее не узнаю. — Оливия вздернула подбородок и свирепо взглянула на часового, молча приказывая ему снять шарф.

— Хорошенькая, — произнес он, не обращая внимания на свирепый взгляд, потому что все это время разглядывал ее грудь. — Сними с нее плащ, Бессетт.

Через секунду плащ был сорван с плеч Оливии.

— Пухлая, как куропатка, — оскалился часовой. — Что-нибудь продаете, мадам?

Оливия яростно затрясла головой.

— Еще одна заблудшая жена. — Часовой тянул себя за усы, пока его лицо не сморщилось. — Куда катится мир? К капитану или мадам Фантомас?

— К мадам. Не стоит беспокоить капитана. Думаешь, мы сможем получить двадцать франков с ее мужа? Видишь плащ? Красиво сшит и подкладка есть.

— Возможно, из мелкой буржуазии. Мадам решит. Сними шарф, Бессетт. Я должен убедиться, что она не шпионка. Капитан захочет знать.

Бессетт презрительно фыркнул.

— Капитан слишком накачался коньяком, чтобы знать, как поступить со шпионом, даже если мы его и найдем. Она не шпионка. Стояла у хижины папаши Бланшара и кого-то ждала. Знаешь, женщина пойдет туда только по одной причине.

— Надо сжечь эту хижину, — заметил часовой и снова потянул себя за усы.

Бессетт принялся возиться с запутавшимся шарфом, и Оливия уже приготовилась произнести яростную речь на французском, но часовой махнул рукой.

— Отведи ее к мадам Фантомас. Мы получили несколько превосходных окороков, когда нашли жену мясника, лежащую поперек аптекарской стойки. Скажи мадам, нам нужна наша обычная доля.

Оливия чувствовала, как закипает от гнева.

— Свирепая, — добавил часовой, поймав ее взгляд, и отступил. — Уведи ее, Бессетт. Я не хочу, чтобы меня видели в обществе распутницы. Моя жена об этом узнает.

— Твою жену лучше не сердить, — грубо хмыкнул Бессетт. — Особенно если она узнает, как выглядит вот эта. Грудь и бедра, мужчины такое любят.

— Верно, — согласился часовой, и его взгляд задержался на груди Оливии. — Лучше не толкай ее в спину, Бессетт. Если у нее будет синяк, она натравит на тебя мужа.

Бессетт фыркнул.

— Он еще не знает, где я ее нашел.

Выйдя за ворота, они миновали ведущие в дом ступени и свернули направо. Оливии пришлось пригнуться, когда они спускались по мокрым каменным ступеням в большую кухню.

Назвать кухню устаревшей было бы преувеличением. Все тут было слишком просто. Кажется, все помещение вытесано из камня, и выровнять стены даже не пытались.

В камне сделали два углубления, используемые как печи с выходящими наружу дымоходами.

Однако здесь пахло, как в кухне: на вертеле жарились цыплята, и в воздухе стоял запах дрожжей и муки. Четверо или пятеро юношей в поношенных формах поворачивали вертел, точили ножи и мыли картофель. Посередине комнаты за длинным столом женщина яростно месила тесто.

Впервые с момента похищения Оливия перестала пытаться высвободить связанные веревкой запястья и осмотрелась. Мадам Фантомас, — а это была она, — выглядела так, словно работала в цирке: огромная, смелая женщина-пират. Черные волосы, стянутые на затылке, нимбом поднимались над головой, изогнутые брови, алый рот. На ней было платье с низким вырезом, а поверх него заляпанный кровью и мукой фартук. Поверх платья почти до талии свисали нити бус: огромные глыбы бирюзы, золотые цепи и даже крест. Они совершенно не походили на ожерелья, которые видела до этого Оливия.

Мадам месила громадный кусок теста, и ее мощные мышцы напрягались, когда она подбрасывала его, складывала и переворачивала. Через мгновение она отодвинула тесто в сторону и потянулась к стакану с красным вином — кольца звякнули о стекло, они украшали все ее пальцы. У нее были глаза, как у гуся, который однажды взбесился и клюнул пекаря. Безумные глаза.

— Я привел вам шлюху, — произнес месье Бессетт из-за плеча Оливии. — Нашел ее в хижине папаши Бланшара, она ждала своего приятеля.

— Шлюха, как же! — хмыкнула мадам. — Вынь у нее изо рта кляп, идиот. Перед тобой птица высокого полета, а национальность мы выясним. Можно продать, но скорее всего она обычная кокетка, у которой интрижка на стороне.

Не сводя взгляда с Оливии, она отщипнула кусочек сырого теста и положила в рот.

Бессетт не стал развязывать шарф, а просто стащил через голову Оливии.

Пару секунд стояла тишина, а потом одновременно произошли две вещи: Оливия разразилась яростным потоком слов на французском, ругая Бессетта и настаивая на незаконности ее похищения, а мадам Фантомас повернулась и рявкнула:

— По вкусу похоже на пойло для свиней. — Схватив огромный кусок мягкого теста, она швырнула его через всю кухню.

Оливия замолчала.

Тесто ударилось о стену и скользнуло вниз, приземлившись на неровный кирпичный пол.

— Накормите шлюху! — прорычала мадам. Все молча уставились на нее. — Немедленно!

— Я не шлюха! — Кажется, здесь надо орать, чтобы на нее обратили внимание. — Я просто ждала возвращения жениха. И я не хочу есть.

— Возможно, ты не шлюха, но уж точно дура с английским выговором, — заметила мадам, сделав большой глоток вина. — Какого черта англичанка делает в хижине папаши Бланшара? Ты шпионка?

— Нет!

— Хорошо. Потому что тут не за кем шпионить, кроме пьяного капитана и горстки юнцов, у которых яйца так малы, что не держат штаны. — Она махнула рукой в сторону юношей, поворачивавших вертел.

— Я не шпионка, — повторила Оливия. — Я требую, чтобы меня освободили. Мой жених узнает, где я.

— Шлюха! — проревела мадам, повернувшись и гневно уставившись на мальчишку в углу, после чего снова обратила взгляд на Оливию. — Ладно, если ты не шпионка, то что здесь делаешь? У нас не часто встретишь женщин-контрабандисток, к тому же ты на них совершенно не похожа.