Подиум
Шрифт:
– И на суд, значит, пойдешь и будешь в пользу Нины Ивановны показания давать? – Царева неприязненно смотрела на Тимофея.
Сазонов покраснел: Катерина наступила ему на наболевшую мозоль.
– Пока не знаю, – откровенно признался он.
И Катю будто прорвало:
– Я думала, что ты настоящий мужик, а ты… Да ты просто размазня! Так и будешь всю жизнь на Нинку пахать. Даже трикотажница Панина не хочет мириться с положением рабочей лошади… Зачем ты пришел ко мне? Мужчина должен быть самостоятельным.
Тимофей медленно поднялся из кресла.
– Ты сделала самостоятельный шаг и едва не очутилась в публичном доме! – зло бросил он. И тут же пожалел об этом.
У Кати мгновенно краска сошла с лица.
– Катюша! – Тимофей кинулся к ней. – Прости меня, я не хотел этого говорить!
В это время в прихожей раздался звонок.
– Иди открой, – процедила сквозь зубы Катя.
Сазонов послушно направился в прихожую.
– А я свой ключ забыла… – начала стоявшая за порогом симпатичная женщина, похожая на Катю, и осеклась. – Здравствуйте, я Мария Александровна, мама Катерины…
Она по-хозяйски прошла в комнату и поставила на журнальный столик авоську.
– Пирожков напекла, твоих любимых, с грибами. Не приходишь. Как бы, думаю, с голоду не померла.
Катя молчала.
– Угощайтесь! – приветливо предложила Мария Александровна вошедшему в комнату вслед за ней Тимофею.
Тот машинально взял пирожок.
– Ну, я пойду, – вдруг заторопился он.
– Куда же вы? – удивилась женщина. – Чайку вместе попьем.
Но Тимофей, натыкаясь о мебель, выбежал из комнаты.
Как только он исчез, Катя рухнула на диван и разревелась.
– Он… он больше никогда не придет, – всхлипывала она и прижималась к обнимавшей ее матери. – Я обидела его! Насмерть обидела…
Мария Александровна с удивлением смотрела на дочь: чтобы ее гордая Катерина плакала из-за парня? Такое она видела в первый раз.
– Успокойся, все будет хорошо.
– Он тебе понравился, мам?
– Но ты же нас даже не познакомила.
– Да? – удивилась Катя. – Это Тимофей Сазонов, замечательный модельер… – Она опять захлюпала носом.
– Если замечательный – вернется. А что это ты делаешь? – Взгляд Марии Александровны упал на стол, где лежала новая раскроенная юбка.
– Крою юбку.
– Ты же недавно себе сшила одну, – удивилась мать.
– Да знаешь, мам… – Катя опустила глаза. – Не понравилась она мне.
– Что значит – не понравилась? И куда же ты ее дела?
– Выкинула в мусорное ведро.
Мария Александровна молча опустилась на диван… С ума сойти! Она ничего не понимает в современной молодежи.
Катерина с того дня не видела Тимофея Сазонова. После памятного разговора парень куда-то исчез.
– Говорят, отпуск за свой счет взял, – шепнула ей на ушко Тамара.
Действительно, возле Дома моды его светлая иномарка больше не стояла.
И еще: о связи Сазонова с Садчиковой в Доме моды «Подмосковье» говорили как о свершившемся событии.
Катерина шла по улице, еле передвигая ноги. Воспоминание о недавней ссоре с Тимофеем отняло последние силы.
Сама во всем виновата. Нельзя было его размазней называть – мужчины такого не прощают. Как глупо все, корила себя девушка. Каждый вечер ждала, что он появится, но Тим не приезжал.
Катя свернула в свой двор и едва не подпрыгнула от радости: во дворе стояла светлая иномарка Сазонова. Царева, с трудом сдерживая себя, чтобы не побежать, торопливо зашагала к ней. Она уже открыла рот, чтобы окликнуть Тима, как вдруг увидела, что из машины вылезает совершенно незнакомый парень.
Катя застыла как вкопанная. "Это к внучке противной соседки приятель приехал", – поняла она. И опустила голову.
Ну и пусть, проживет и без него! Придя домой, Катя швырнула в холодильник оказавшуюся ненужной колбасу и опустилась на стул. Зверский аппетит, который она испытывала совсем недавно, пропал начисто.
Катя вдруг осознала, что не сможет больше работать в Доме моды «Подмосковье»… Не сможет, и все тут! Ни на один день там не останется.
Она с тоской обвела глазами комнату: "А лучше всего уехать отсюда куда-нибудь, хоть ненадолго".
Глава 18
– Тимофей, миленький, ну что же мне делать?! – Галина Петровна Панина смотрела на Сазонова умоляющим взглядом. – Нинка, зараза, такой вой подняла – никуда устроиться не могу! Ты-то знаешь, что Пономарева никакого отношения к трикотажной коллекции не имеет.
– Знаю, – вздохнул Тимофей.
Он не любил склок, старался обойти их десятой дорогой, но жизнь постоянно преподносила ему сюрпризы… Может, Катя права – он действительно боится самостоятельности? При воспоминании о Царевой настроение окончательно испортилось.
Панина продолжала твердить о своем: о том, что до решения суда ни о каком более-менее приличном месте ей и мечтать не приходится…
– А когда он будет, этот суд? Есть-пить каждый день надо. Звали тут в одну фирму, но там еще хуже, чем у Нинки. Все стараются из нас соки выжать, – жаловалась Панина.
– Что я могу сделать? – спросил наконец Сазонов.
– Замолви за меня словечко Иде Садчиковой: у нее фабрика "Русская вышивка" – может, возьмет к себе? Я работы не боюсь. Слышала, там и оборудование импортное поставили, и…
– Почему вы думаете, что Ида меня послушает?
– Ну как же! – оживилась Панина. – Все говорят, что у вас хорошие… отношения, – с заминкой выговорила Галина Петровна.
Тимофей ошеломленно уставился на нее: как он об этом не подумал?! Так вот почему Катюша…