Подиум
Шрифт:
Само помещение напоминало школьный класс, и Царева почувствовала себя ученицей у доски, которая должна отвечать урок. Она уже не жалела, что притащилась сюда: взглянуть на живого Кардашева – само по себе интересно.
Кардашев как-то мутно посмотрел на нее, а потом оглянулся на сидевшую рядом хмурую женщину средних лет, одетую в черный свитер с воротником под горло. Та негромко что-то сказала… Катерина скорее почувствовала, чем увидела, что в глазах признанного модельера появился интерес.
Ей сделалось не по себе. Поняла, что появился шанс. Ноги мгновенно стали ватными, но девушка взяла себя в руки.
– Ну? – Он встал и подошел к Кате.
Находившаяся в комнате женщина продолжала со своего места внимательно разглядывать ее.
– Как тебя зовут? – услышала Катя вопрос маэстро.
– Катерина.
Кардашев обернулся:
– Валечка, одень, пожалуйста, Катюшу.
– В купальник?
– Что? – рассеянно переспросил он. – Ну да, конечно!
– Пошли, – приказала дама.
В тесной соседней комнатенке Катя переоделась в купальник – и снова предстала перед Кардашевым.
– Валечка, а ты не находишь, что она чем-то напоминает нашу Елену Ходакову?
Та, которую он называл все время Валечкой, ответила не сразу:
– Эдик, а ты, пожалуй, прав. Но не это главное.
Потом Катю вертели во все стороны, заставляли ходить то быстрее, то медленнее. Это продолжалось довольно долго. Попутно ей задавали различные вопросы… Катя не знала, кто такая Ходакова, о которой тут упомянули. И она выполняла все, что ей приказывали.
– Отлично! – произнес наконец Кардашев. – Это то, что мне надо.
Он уже не сидел со скучающим видом, глотая минеральную воду. Кардашев бегал, командовал, приказывал – то есть сделался тем Кардашевым, слава о котором гремела…
Катя стаскивала с себя купальник в смежной комнатке. Она все еще не верила, что такое с ней произошло. Именно с ней, а не с Золушкой из детской сказки.
– Все, дорогая. – Перед ней стояла хмурая женщина в черном свитере. – Эдуард Викторович принял решение зачислить тебя на работу в свой Дом моделей. Поздравляю, милая. – Эти слова она произнесла строгим, официальным тоном. – Меня зовут Валентина Ивановна…
Она еще что-то говорила, но Катерина плохо ее слышала: новость оглушила ее.
– Не могу поверить, – с трудом выговорила она. – Меня подруга привела, я даже идти не хотела.
– Ну-ну, успокойся! Поезжай домой, отдохни, выспись как следует, а завтра…
Когда Царева, пошатываясь от пережитых волнений, вышла из здания, снаружи ее ждала Светлана. Катя мгновенно почувствовала себя виноватой.
– Жду, жду… – начала Света. И замолчала на половине фразы. – Неужели приняли?! – ахнула она.
Царева кивнула.
– Если бы не ты… – Увидев, как изменилось лицо Светланы, Катя умолкла.
В глазах приятельницы появилась такая тоска, что у Царевой сжалось сердце.
– Ладно! – выдохнула Светлана. – Лучше ты, чем кто-то другой. Я и вправду очень рада…
Она всхлипнула и кинулась к Кате на шею.
Глава 21
Для Катерины началась новая жизнь. Несколько дней она жила как во сне – пока не поверила окончательно в случившееся…
Когда Катя Царева пришла рано утром к Нине Ивановне Пономаревой и сообщила о своем уходе, та ее не стала удерживать. "И слава богу, что так сложилось", – можно было прочитать на лице Нины Ивановны.
Борька из-за этой девчонки совсем голову потерял. Добром бы не кончилось. А так – с глаз долой, из серд-ца вон.
– Хорошо, – сказала Нина Ивановна. – Шесть манекенщиц для меня на сегодняшний день многовато. Уже сама подумывала о сокращении. Расчет можешь получить хоть сейчас, деньги у Зои в кассе есть. Трудовую книжку тебе сегодня же выдадут.
Пономарева не спросила ее о новой работе. Сама Катя тоже говорить ничего не стала. Она рассказала об этом в бывшей своей бригаде, куда спустилась после посещения бухгалтерии… Деньги! Царева посмотрела на жалкую сумму, причитавшуюся ей к выплате, и едва не расхохоталась. Бухгалтерша Зоя, конечно, ее надула при расчете. Ну и черт с ними, подумала Катя, обойдется.
Когда она ходила по коридорам Дома моды, то надеялась встретить Тимофея, но он как в воду канул. Никого из девчонок тоже не было: они обычно появлялись позднее.
Уволиться, не попрощавшись с Лидией Анатольевной Кургузиной, Катя не могла.
– Ну, девка, будешь теперь со всякими знаменитостями общаться. – Сварливая тетя Наташа, мотористка соседней бригады, любившая раньше подковырнуть Катю, смотрела на девушку ласково. – И дорогу к нам забудешь.
– Да ладно вам…
Женщины пили чай с принесенными Катей конфетами и добродушно переговаривались.
Вихрем влетевшая Танька Татаринова, с платьем заказчицы в руках, увидев Катю в цехе, выпалила:
– А, и ты тут? Уходишь, говорят.
– Манекенщицей взяли, в Дом моделей Кардашева, – информировала Таньку тетя Наташа и ядовито посмотрела на закройщицу.
– Меня тоже недавно приглашали, – мгновенно отреагировала Татаринова, – велели только шляпу надеть.
– Да я серьезно! – обиделась за Катю мотористка.
– Ну-у? – Татаринова, небрежно сбросив на стол болтавшееся на плечиках платье, которое до того бережно держала в руках, внимательно посмотрела на Цареву. – Большому кораблю – большое плаванье! – уже без насмешки сказала она.