Чтение онлайн

Катя, когда появлялась возможность, с интересом наблюдала за ним. Он изматывал всех на примерках так, что девчонки буквально валились с ног, но никто не жаловался. Эдуард Викторович работал будто в порыве вдохновения – и заражал этим других.

– Здесь нужен совсем другой тон. Совсем! – Маэстро хватался за голову, словно она у него раскалывалась от боли. – Валечка! – кричал он. – Этот цвет все убивает!

Кардашев славился тем, что умел безошибочно подбирать цвета.

Пол одного из помещений был выстлан мехом. Когда Катя заглянула туда, ей очень захотелось понежиться на пушистом светло-сером меховом настиле.

– Вот это да! – Она залюбовалась отделкой комнаты, в которой еще не была.

Сними ее в таких апартаментах – тоже заблещет как звезда! Она осторожно прикрыла дверь и направилась в примерочную.

– Он мне и говорит, – услышала Катерина, проходя через фойе, манерный голос, – ты могла бы стать звездой.

– А ты?

– Я сказала: как-нибудь в другой раз!

Раздался сдержанный смех.

– О, у него безупречный вкус. Во всем! Он пользуется одеколоном «Давидофф», как и мой первый любовник. С тех пор, если чувствую, что от кого-то исходит этот аромат, жутко возбуждаюсь.

– Я тоже неравнодушна к хорошей мужской парфюмерии…

Это разговаривали две топ-модели – Аня и Люда. Как поняла Царева из сказанного, стать звездой предлагали Людмиле.

Катерина молча прошла мимо них.

В другом конце коридора еще одна манекенщица возмущенно рассказывала приятельнице:

– Я ей и говорю наутро: зачем тебе был нужен белый хлеб, если ты все равно весь вечер блевала?..

– Ну к чему так мучить печень? – посочувствовала собеседница.

Царева подумала о том, что, несмотря на внешний лоск и амбиции, все это напоминает "скотный двор" подмосковного Дома моделей.

– Девочки, надо сосредоточиться, внимание!..

Эдуард Викторович сбивался с ног. Конкурс "Силуэт России" неизбежно приближался, и, как всегда, в последний момент выяснялось, что многое еще недоработано.

Валентина Ивановна только что не ночевала здесь.

– Эдик, все будет в порядке, только не надо дергаться, – успокаивала помощница модельера.

– Кто распорядился по этому шелку делать отделочную строчку, кто? – вопил Кардашев. – Низ фалдит!

– Уберем строчку.

– Шелк плотный, следы останутся, следы!

– Значит, строчку оставим, – спокойно говорила Валентина. Она тут же приказывала:

– Девочки, отгладить.

Гладильщицы, привычные к такому бедламу перед показом, немедленно принимались выполнять указание.

– У меня уже самой скоро мозги зафалдят, – громко жаловалась Валентина, стоя возле гладильной доски. – Как отутюжишь, убери подальше, с глаз долой, – тихонько говорила она работнице.

– Сумасшедший дом по сравнению с нашим Домом моделей – самое спокойное место в мире, – стонал маэстро.

– Это точно! – вторила ему Валентина Ивановна, которая несла вместе со своим кумиром "все тяготы и лишения". – Эдик, ты меня доведешь до белого каления, учти, – предупреждала она. (И у нее временами лопалось терпение.) – Если я загремлю в больницу, останешься один.

– Валечка, ты не сможешь так меня подвести.

– Смогу, – твердо говорила женщина.

Это действовало на Кардашева как холодный душ.

Он готовился к конкурсу, как полководец готовится к генеральному сражению. Кардашев и хотел дать бой своему сопернику, Андрону Аверину.

Эдуарду Викторовичу казалось, что он застраховал себя от всех возможных и невозможных случайностей. Фасоны моделей, которые Кардашев собирался выставить на конкурс, держались в великой тайне. Своим людям Кардашев доверял. Лишь один раз случилась история, которая стоила ему большой крови…

Он, как и другие знаменитые дизайнеры, шил одежду известным певцам и певицам. С артистами работают многие. Принято считать, что у модельера с именем громадные прибыли. Это не так. Это миф. Кардашев все, что зарабатывал, тратил на новые проекты. И постоянно жил в подвешенном состоянии, ожидая неприятностей.

Год назад неприятность свалилась на его голову, причем оттуда, откуда он не ожидал.

Звезда шоу-бизнеса заказала у него концертный наряд. Многие артисты (из тех, кто могли себе это позволить) привозили наряды из зарубежных поездок, но некоторые доверяли отечественным модельерам. Кстати, заказать эксклюзивный концертный костюм на Западе стоило целого состояния. Когда Кардашев слышал о тех ценах – стоимость платья, например, определялась в пятьдесят тысяч долларов, – он только головой крутил: это там, на Западе, у нас все скромнее во много раз.

Эдуард Васильевич выполнил заказ для популярной эстрадной исполнительницы. В его концертном платье она намеревалась выступить на итоговом концерте. Певица с блеском спела свою песню, вызвав, как всегда, овации зрителей, – а через три номера появилась другая эстрадная дива в таком же точно наряде.

Конфуз вышел полный! С трудом Кардашеву удалось оправдаться перед своей заказчицей – уверить в том, что не он ее подвел, а его самого подставили. И он выяснил кто: это оказалась Оленька – одна из лучших манекенщиц. Оленьку после скандала с позором изгнали из Дома моделей.

– Зачем, зачем ты это сделала? – кричал Эдуард Викторович. – Я тебе верил!

Подлое предательство представлялось необъяснимым. Оленька считалась лидером у Кардашева. Ей предсказывали блестящее будущее. Девушкой уже заинтересовались несколько западных фирм.

– Это не я! – рыдала девушка.

Но ей никто не верил. Дело в том, что у Ольги в сумке нашли телефон Дома моды, который скопировал платье известной артистки.

Кардашев задумался: а не сыграет ли его конкурент какую-нибудь злую шутку в том же духе? Из новых людей у него работала лишь Катя Царева, которую он взял в Дом моделей совсем недавно…