Подиум
Шрифт:
При показе многое зависело от манекенщиц. Зрители, собравшиеся в зале, видели и оценивали представленную коллекцию прежде всего благодаря им: по реакции зала можно сразу определить, понравилась модель или нет.
Участников показа собралось немало. Пригласили модельеров из ближнего зарубежья. Волновались все – и манекенщицы, и модельеры. Победившие могли рассчитывать на хорошие контракты. На конкурс приехали представители нескольких зарубежных фирм.
– Одежда стремится к трасформации, – звучал голос комментатора. – Особенно это актуально для молодежной моды. Сейчас мы показываем вам сумки-косынки, представленные домом Андрона Аверина. Свободные руки позволяют…
Показ коллекции Аверина – этого главного конкурента Кардашева – завершала практически голая девица. Лишь гирлянда цветов прикрывала то, что принято прятать под купальником.
Эдуард Викторович присмотрелся – и хмыкнул: Андрон погорячился! Купальник, пардон, должен иметь хотя бы некое слабое подобие плавок. А здесь зад девицы остался абсолютно голым. Открытую спину перекрещивали две тонюсенькие ниточки. Это, по-видимому, и был коронный номер Аверина.
Кардашев в нетерпении теребил край свитера. Он волновался, ожидая, когда пойдет его коллекция.
После Аверина на подиуме появились представители крутого авангардизма. Публика сдержанно пересмеивалась, наблюдая за полетом их мысли. Полет этот воистину вышел очень крутым, и людьми со стереотипным мышлением он воспринимался туго.
После авангардной моды запустили девушек в «совковых» халатах. Устроители, видно, поставили перед собой цель: непрерывно будоражить публику.
В зале послышался сдержанный смех. «Совковый» халат элегантную публику в бриллиантах не вдохновил.
– Девочки, внимание! – скомандовала Валентина Ивановна. И жестом отправила первых манекенщиц на подиум.
Кардашев, не отрывая взгляда, следил за ними…
– Нет, вы мне не говорите, нашим подавай блеск и максимально обнаженную натуру! – услышал он за своей спиной знакомый уверенный голос. Эдуард Викторович обернулся.
Андрон Аверин разговаривал с каким-то мужчиной – и одновременно кривился при виде порхающей по подиуму Наденьки… Девочка-подросток в скромной белой майке и белых сапожках. Сверху накинут черный, длинный, до пят, шифон, красиво развевающийся при ходьбе. В этой модели все было выстроено на контрастах.
Наденьке хлопали, но довольно умеренно.
Кардашев внутренне сжался: не пошло, а он так надеялся на свою Лолиту!
В других нарядах Наденьку тоже принимали достаточно сдержанно. Эдуард Викторович закрыл глаза – ему хотелось провалиться на месте. Длительные аплодисменты заставили его очнуться.
По подиуму шагали две манекенщицы: Елена Ходакова и Катерина Царева.
Аверин наклонился к своему собеседнику:
– Контрастами увлекается. Ну что ж, это тоже прием, правда, довольно избитый. – Андрон говорил, а сам в это время не сводил взгляда с подиума.
Публика, видимо, не была солидарна с Авериным. Принимали девушек хорошо.
Рыжая грива Кати великолепно смотрелась на темном фоне жакета; Елена, вся в светлом, тоже выглядела прекрасно. Трудно становилось определить – кто же из них смотрится лучше?
Угадал, угадал! Кардашев едва не захлопал в ладоши. Он следил за реакцией зала – и поэтому пропустил драматический момент… Катерина споткнулась! Или нет? Он не видел, что именно произошло. Все было прекрасно, модели плавно двигались навстречу друг другу, и вдруг… У Кардашева упало сердце. Кошмар, кошмар! Он вытянул шею и замер. На подиуме что-то случилось, ускользнувшее от его внимания. И продолжало происходить.
Вдруг зал взорвался аплодисментами.
Что это? Кардашев не верил своим глазам: Катерина все так же грациозно кружила по подиуму. Теперь он уже мог точно сказать, какая из его двух моделей смотрится лучше. Царева! Конечно же, она. Елена служила лишь фоном для рыжеволосой Кати. Ходакова и двигалась как-то странно, будто хотела поскорее убраться подальше от глаз публики.
Когда девушки оказались за кулисами, Эдуард Викторович заметил слезы на глазах Ходаковой. Что же все-таки там случилось?
Спрашивать было некогда: показ коллекции еще не закончился.
Рядом с Царевой торопливо переодевалась Вера.
– Что она сделала?
– Потом, – бросила на ходу Катя.
– Она что-то сотворила?
– Да!
– Вот сука! Я же тебя предупреждала.
– Не волнуйся, все в порядке. Я не упала!
На подиуме произошло следующее. Когда обе модели, двигаясь, по замыслу Кардашева, навстречу друг другу, сошлись очень близко, Катя почувствовала болезненный укол в бедро. От неожиданности она пошатнулась… Лишь прекрасная реакция позволила девушке удержаться на ногах. Часть публики заметила, что манекенщица слегка оступилась. Кто-то замер в испуге. И тут же был вознагражден прелестной улыбкой рыжеволосой красавицы. Катя, в нарушение сценария Кардашева, прошлась еще раз по подиуму – уверенно, грациозно, поступью королевы. Ходакова, подлаживаясь к ней, вынуждена была принять правила чужой игры. И за те несколько секунд она из признанной примадонны превратилась в ничто.
Потом Царева еще несколько раз выходила на подиум, и каждый раз, узнав ее, публика бурно аплодировала.
За кулисами, после демонстрации, к взволнованной девушке подошла Валентина Ивановна:
– Катюша, у тебя все в порядке?
– Да, конечно, – чуть смутившись, ответила Царева.
Умные глаза женщины пронизывали ее насквозь, но она смолчала.
Показ продолжался еще довольно долго. Все это время Катерина мучительно соображала, как ей поступить. Жаловаться? Ябедничать она не привыкла.
В ожидании результатов конкурса зал замер. Наконец появились двое ведущих.
– Первое место за представленную коллекцию моделей присуждается… – На последнем слове ведущая сделала такую долгую паузу, что ей бы позавидовал сам Качалов.
Настала гробовая тишина, почти невозможная в таком громадном зале.
– Эдуарду Кардашеву! – выкрикнула ведущая.
Катя видела слезы на глазах Валентины Ивановны и едва сдерживалась сама, чтобы не разрыдаться.
Эдуарда Викторовича все обнимали и поздравляли. Он шел по подиуму в окружении своих подопечных. Катя держалась сзади. Кардашев обернулся и, притянув ее за руку, повел рядом с собой.