Подводник
Шрифт:
Посланник Богини обнажил меч. Сперва он несколькими движениями вспарывал слежавшуюся стену, потом распихивал ее руками, делал шаг, ощущая, как вырванная с привычного места масса стекает куда-то за спину, снова резал препятствие и делал еще шаг.
Дышать стало трудно: илистая масса налипала на маску, и ее постоянно приходилось оттирать. Но очищенная маска чуть ли не мгновенно покрывалась илом снова. Он находился везде: под ногами, над головой, в сапогах, под кирасой. Этот мир принадлежал илу, и больше никому.
Зато здесь было тепло.
С полной ясностью Посланник Богини понял, что если они остановятся здесь на ночлег, ил задушит их. Забьет маски, просочится в легкие, в уши, облепит кожу. А потом — растворит в своей огромной массе. Но отступать в считанных шагах от цели он не хотел и продолжал работать мечом до тех пор, пока руки не отказались поднимать тяжелый бронзовый клинок.
На его место заступила Нефтис, и они двинулись вперед с удвоенной скоростью. Сильная телохранительница не просто резала ил, быстрыми движениями она превращала препятствие в легкие кружащиеся вихри, стекающие к ногам. Однако через час меч стал двигаться намного медленнее, а еще спустя полчаса она окончательно выдохлась.
И тогда первой оказалась Скользкий Плавник. Бессильный против жуков, ил ее легкий кастето-нож резал без труда. Вдобавок, благодаря малому весу, он отнимал при работе куда меньше сил. Она кромсала и кромсала стену перед собой, пробивая тоннель, и смогла проработать вдвое дольше куда крепче сложенной Нефтис. Именно поэтому, сменяя дикарку, Посланник Богини предпочел взять оружие у нее.
Впереди уже проглядывала мертвая темнота. Значит, ил должен был вот-вот кончиться.
— Еще немного, осталось совсем мало, — мысленными импульсами подбадривал женщин Найл, с каждым шагом ожидая окончания мук. И дождался — когда его руки уперлись в почти отвесную стену.
Вернув нож дикарке, правитель нащупал несколько прочно держащихся на своих местах камней и начал карабкаться наверх, подозревая, что до самого берега никакого отдыха они уже не получат. Если спать в иле смертельно опасно, то на стене — просто невозможно. Вдобавок, он никак не мог разглядеть край мертвой стены в мертвой воде, а потому не знал, как высоко предстоит влезть.
«Сдаваться после всего того, что мы прошли, будет глупо, — чувствуя, как его оставляют последние силы, подумал Найл. — Претерпеть такие муки, чтобы свалиться в самом конце пути? Стоило ли тогда вообще начинать этот поход. Ну же, Великая Богиня! Я сделал для тебя все, что мог. Помоги же и ты хоть чем-нибудь!»
И почти сразу его рука провалилась в пустоту. Он перевалил край обрыва!
Посланник Богини помог забраться к себе обеим женщинам, после чего обессиленно вытянулся и заснул.
Сон слабо восстановил их силы. После вчерашней многочасовой работы руки еле шевелились, ноги болели. Но поддаваться желанию хоть немного отдохнуть было так же опасно, как и остаться ночевать в илистой глубине. Путники потеряли контакт с кораблями флотилии, лишившись таким образом и пищи и воды. Следовало как можно быстрее выбраться на более высокие участки дня, чтобы дать о себе знать и получить необходимые припасы. А потому люди встали и упрямо побрели вперед.
Теперь дно шло довольно круто вверх. Создавалось впечатление, будто все море представляло из себя одну очень большую, гигантскую канаву, самое днище которой, заросшее грязью и не имеющее никакой живности, они преодолели вчера. Дальний край более пологий, этот — крутой. Но оба они представляли собой лишь путь в глубину, к середине канавы.
Второй переход закончился новым голодным ночлегом. Скользкий Плавник, потеряв надежду на хозяина мертвых, отправилась ставить ловушки. На них никто особо не рассчитывал — но после отдыха охотница обнаружила в одной из них крупного головастика!
Добыча была немедленно поровну поделена между людьми, и они, повеселев, снова отправились в путь. Если здесь начала попадаться рыба — значит, хотя бы от голода они не умрут.
Снова потянулась кажущаяся бесконечной каменистая равнина. Шаг за шагом, шаг за шагом — пока Найл внезапно не поймал себя на том, что видит ложащиеся под подошвы сапог камушки и небольшие трещинки не ментальным, а самым обычным зрением. Он остановился, поднял глаза вверх. Так и есть: высоко над головой, подрагивая от волн, поблескивал почти ровный круг света со слегка размытыми краями.
Посланнику Богини захотелось петь, кричать, прыгать от радости — но все, что он смог сделать в водной глубине, так это только прикоснуться к плечу Нефтис и указать ей наверх.
Помнится, уходя в море, на глубине, примерно соответствующей крохотному пятну света над головой, путники уже ничего не различали вокруг. Оставалось предположить, что долгое пребывание во мраке обострило зрение — поскольку теперь и Найл, и Нефтис прекрасно различали все предметы на добрый десяток шагов вокруг.
Что касается Скользкого Плавника — дикарка поняла, что ее хозяин просто ходит от одних своих владений к другим. И это прекрасно объясняет, почему в землях, которые посещали они до этого, нет мертвых. Видимо, все они пока собираются в других местах.
— Назия, ты меня слышишь? — позвал Посланник Богини, надеясь получить сегодня хотя бы глоток воды. — Первый, где корабли?
Тишина…
Правитель махнул рукой, показывая, что нужно идти дальше. Может, успеют до вечера подняться ближе к поверхности. Тогда и мысленный контакт более надежным получится. Но к тому времени, когда пятно над головой начало темнеть, они успели пройти совсем мало…
— Посланник Богини! — сквозь сон услышал Найл тихий шепот. — Посланник Богини, ты где?
Он что-то забормотал во сне, перевернулся на спину, открыл глаза и замер, увидев прямо над головой светлое пятно. Значит, это не сон? Значит, они все-таки дошли?!
— Посланник Богини, ты где?
— Я здесь! — торопливо ответил мысленным импульсом правитель. — Плывите сюда!
Пятидневное «сухое» голодание для путешественников закончилось.
Получив «посылку» и наскоро перекусив, они снова двинулись вперед, с интересом оглядываясь по сторонам. С каждым шагом мир вокруг приобретал все новые и новые краски. Камни на дне из однообразно-серых становились красными, бурыми, черными и даже зелеными. Дно получало желтоватый оттенок. Мелкий мох на камнях — голубовато-серый цвет.