Чтение онлайн

Юноша мог пристально разглядеть длинные мечи, со множеством искрящихся «волн» на лезвии, странные шапки на головах данных бойцов и многочисленные белевшиеся шрамы на их бронзовых лицах с короткими бородками, что обычно носила бедная знать или самые успешные из ветеранов.

Один из владельцев «меча пламени» размахнулся и нанёс мощный удар в сторону Ататульфа. Юноша выставил левую руку с пикой, что бы заслониться древком своего оружия и парировать удар, однако лезвие странного меча попало по древку и мигом откочерыжило Атаульфу три пальца на левой руке.

Завизжав, Атаульф от боли дёрнулся и свалился куда в сторону и вниз, потом по нему начали топтаться многочисленные ноги. Своих и чужих.

В то время когда он потерял три пальца, строй пикинёров и копейщиков у подножия холма, вместе с примкнувшими, врезавшимися в них при бегстве с вершины бойцами штурмовиками и стрелками из первой штурмовой имперской группы — был окончательно разорван в десятках мест и началось паническое бегство объединённой страхом, первой линии имперской армии.

Теперь штумовики и пикинёры прикрытия, в отчаянной попытке спастись, неслись ко второй линии имперской армии что лишь неспеша выстраивалась, где находились отряды провинциальных наследников и императорской гвардии, оставшиеся не задействованные отряды молотобойцев и меченосцев, вместе с подразделениями вооружёнными алебардами и стрелки, что не попали в группу вылазки на атаку, на лагерь повстанцев на холме.

— Наконец то! — хохотал наследник из Гарданы Борелл и указывал своему тестю Поллиону на еретиков, что спускались с холма. — Дурак Дезидерий всё провалил и сейчас именно мы сможем спасти положение! Империя поймёт что ей нужен смелый правитель и оценит холодную ярость гарданцев!

В этот самый момент раздался новый грохот и середина холма оказалась задымлённой: часть из бомбард, что первыми ранее разрядили свои заряды в сторону атакующих имперцев, уже успели перезарядить и спустив на тележках пониже, бомбардиры армии «честных» дали новый залп, на этот раз в сторону второй линии имперцев, что начала неспешное движение в сторону врага и готова была прикрыть, ставшее уже беспорядочным, бегство пикинёров и штурмовиков, из первой линии.

Под Бореллом убило коня, хотя сам он ограничился лишь царапинами при падении со своего верхового животного.

Шокированный подобным происшествием Поллион немедля скомандовал отступление и не слушая своего зятя, начал, ломая строй имперской армии, выводить отряды из Гарданы прочь из сражения.

Это привело к ещё большему бардаку и свалке, а когда стрелки «честных» стали вести обстрел сверху вниз, с холма, по людям из смешавшихся второй и первой линий имперской армии — страх обуял уже повсеместно всю армию империи: первая линия была шокированна бойней что только что пережила. Вторая линия имперцев, из за паники Поллиона и его поспешного неоправданного приказа, смешалась и попадание ядер и болтов по ней лишь добавляли ужаса, всем кто в ней находился.

В третьей линии, резерве походной армии — начались распространяться панические слухи что всё пропало и всем конец: и резервные отряды, из числа наёмников или полисной милиции, наотрез отказывались выдвигаться на помощь остальной армии и потихоньку начинали разбегаться прочь…

Уммландцы в порядке отвели свои отряды немного назад ближе к повозкам имперского лагеря, что бы принять участие в возможной контратаке, когда появится такая возможность.

Кельрики Амвросий и Корсо сперва скомандовали своим людям атаку, но когда их войска лоб в лоб столкнулись с имперцами первой линии, что убегали от наступающих «честных» — тут же потребовали трубачам играть приказ о возвращении на позиции. Кельрики перемешались с паникующими имперскими пикинёрами и стали отступать вместе с ними к резервам из третьей линии имперцев.

Ромлеяни попросту стали разворачивать лошадей и убираться прочь, проклиная день когда решились участвовать в этом походе.

Бегущая первая линия имперцев из числа штурмовиков — почти опрокинула и вторую линию имперской армии, и сейчас активно в беспорядке смешивалась с ней, а за их спинами уже вовсю далее наступали радостные, от внезапно случившейся грандиозной победы, бойцы ересиарха Руфуса. Которые постоянно кричали, в фанатичном порыве веры: «Святое и честное! Честность и делёж!!!» и под этими лозунгами убивали всё большее количество своих противников.

Атаульф бежал уже не глядя куда: он бросил своё, оказавшееся столь бестолковым в обороне, оружие и не высматривая более где его отряд, просто бежал куда было возможно, в случившейся толчее.

Ему не нужны были более никакие подвиги или достижения — лишь бы сохранить себе жизнь и хоть остатки здоровья, лишь об этом он молил Светило когда убегал прочь от места, где лишился трёх своих пальцев.

С вершины холма понеслось небольшое стадо из десятка быков, на чьи хвосты были прицеплены куски подожжёных тряпок. Быки сбежали немного под углом к главной тропинке на вершину и с разбега вклинились в расступающийся, от натиска своих же отступающих бойцов из штурмовой команды и бегущими им вслед «бородачей» Руфуса, строй пикинёров и копейщиков, что должны были, по задумке Дезидерия, совершенно надёжно выстроить «стену пик», за которой смогут отдыхать штурмовики из первой линии, если их начальные атаки будут отбиты.

Вместо этого те же штурмовики имперцев с разбега вклинились в остатки флангов пикинёров, потом подбежали еретики и началась уже форменная свалка, в которой держать на расстоянии противника, у отдельных, не прикрытых с флангов отрядов пикинёров — никак не получалось.

Странное наступление первой, атакующей лагерь еретиков, штурмовой линии войск имперской армии, так внезапно превратившееся в отступление и практически тут же — паническое бегство колонны состоящей из штурмовиков и гвардейцев прочь от лагеря еретиков, на вершине холма, смешивание со строем собственных пикинёров и копейщиков и обращение и их в бегство.

Потом, словно бы из ниоткуда взявшиеся в армии ересиарха Руфуса бомбарды, что сейчас десятками ложили людей, из числа противников ереси — стреляя раз за разом прямо в толпы скученного имперского воинства, теснящиеся на равнине между подножием холма и поставленным совсем недавно имперским походным лагерем — всё это начало самым негативным образом воздействовать и на третью линию армии под руководством главного имперского министра: там, где по задумке секретаря Дезидерия, Тарасия — располагались наёмники южане, которым было мало доверия, странные полисные милиции и ополчения, словно бы созданные сплошь из бандитов и отребья, от которых просто таким образом решили избавиться в городах из которых они были присланы и часть баронских дружин, в чьих способностях к исполнению воинской службы были большие сомнения.

Все эти люди должны были лишь в крайнем случае принимать участие в битве, если придётся очень туго штурмовикам и провинциальным отрядам наследников у лагеря еретиков на вершине холма и необходимо будет усилить натиск хоть кем нибудь, скорее вспомогательные части чем строевые. В качестве полноценных резервов или частей усиления натиска в наступлении — никто их всерьёз и не воспринимал.

Видя перед собой никем не ожидаемое паническое бегство имперских штурмовиков и пикинёров, которые находились в первой линии, потом странные движения отрядов вице королей, когда ромлеяни самовольно покидали имперский лагерь и удирали прочь, кельрики — то пытались атаковать и тут же, почти без паузы, трубили приказ об отступлении, странные перестроения гарданцев и их спешный отход с прежних позиций прочь, и уммландцев, которых просто смяли бегущие части из первой линии имперской армии — большинство наёмников и баронов с их дружинами, также стали в спешке покидать строй в третьей, резервной линии, избив попутно пытавшихся их задерживать офицеров имперцев — и пытались убраться прочь куда подальше, вслед за начавшими это делать ранее, ромлеянами.