Чтение онлайн

В том же направлении отправились и странного вида полисные милиции и часть наёмников, из пеших северян в звериных шкурах, что присоединились к походу буквально всего неделю назад.

В то время как вся первая линия имперской армии, в паническом своём бегстве с холма и его продолжении уже на равнине, буквально ворвалась во вторую линию своего воинства, что пыталась перестроениями подготовиться к обороне от натиска наступающих «честных» и смешавшись с ней привела к полному бардаку и неразберихе, резервы из третьей линии — начали массово покидать поле битвы и убираться поскорее прочь, не желая участвовать в столь неблагоприятном сражении.

Наёмники кондотьеры, разорившиеся крестьяне, и городские отбросы и подонки — все они шли ради лёгкой добычи в данный поход и надеялись, простояв за спинами регулярной армии — поучаствовать в каких разбоях и получив хоть немного добычи и себе, осесть, на этих отвоёванных у еретиков землях, вместо прежних, изгнанных или убитых «честными», владельцев земель и домов.

Сражаться, проливать свою кровь и получать увечия — подобные «как бы бойцы», даже и не думали!

Пока всё было хорошо — они были всей душой за империю, но сейчас… Сейчас собирались как можно далее убежать от фанатиков «честных», что с криками и воем гнали имперскую гвардию и пикинёров прочь от холма, на котором располагался лагерь еретиков.

Связываться с беснующимися от успеха «честными», бойцы из резерва имперцев даже и не думали, и когда офицеры приказали им немедленно выдвигаться на выручку части подразделений центра, которым приходилось особено туго в той сумятице и толчее что случилась — просто избили орущих на них офицеров и бросились прочь, не соблюдая элементарной дисциплины.

Третья линия «резервистов» своими поспешными действиями смогла ещё сильнее смешать правый фланг имперской армии, так как основные дороги, по которым можно было уходить к крупным лояльным империи ближайшим городам — проходили имено там, и растолкав отступающих в относительном порядке уммландцев резервисты начали массово покидать свой лагерь и само поле, всё ещё продолжавшейся, битвы.

Кондотьеры били палашами кавалеристов, из числа бойцов отрядов провинциальных вице королей, когда те скакали к ним что бы образумить и вернуть в сечу. Прорывались сквозь отступающие отряды имперской пехоты, давя лошадьми собственных бойцов, грабили обозы собственной армии — если видели что есть к этому возможность и их никто не тронет и не накажет.

Бегство большей части бойцов из резерва, что располагались в последней, третьей линии имперской армии, совершенно ухудшило положение всего воинства державы: в центре уже образовывался прогиб, что вот вот мог превратиться в полноценный прорыв атакующих, словно бы безумные, имперцев — ветеранов из числа сторонников Руфуса, «рубак» с горы Лабоир и вооружённых молотами и двуручными мечами, головорезов, из числа сержантов барона Гундобада.

Значительная часть конных имперских рыцарей и оруженосцев, которые атаковали лагерь еретиков на холме с флангов — были уже убиты или взяты в плен и сейчас большая часть немногочисленной кавалерии еретиков, наседала на испуганные части лёгкой кавалерии империи, что ещё не зная о разгроме штурмовой пехоты, всё ещё продолжали организовывать кольцо окружения для полного блокирования холма: их обстреливали из арбалетов и луков, и гнали прочь в разные стороны конные ересиарха.

Правый фланг смешавшейся имперской армии подвергся внезапной атаке с тыла — от обезумевших от страха собственных кондотьеров и полисных милициантов, которые бросились прочь на главные дороги, прямо через строй отступающих от атак еретиков, сотоварищей по походу, из числа имперцев.

В порядке отходил к своему лагерю лишь левый фланг армии империи, но он мог почти полностью быть отрезан от остальных сил уже в ближайшее время, из за прорыва отчаянных головорезов «честных» и всё прибывающих с холма их свежих отрядов, что волнами скатывались со своего лагеря, на вершине, на отступающих перед ними в панике имперцев.

Удирающие бойцы из резерва настолько ухудшили положение всей имперской армии, что на какое то время именно их беспорядочное бегство привлекло к себе внимание командиров похода, которым пришлось отвлечься от прорыва «честных» по центру имперцев и срочно переместиться туда, на правый фланг своей армии.

Кондотьеры и баронские дружины фактически распорошили императорскую гвардию своими конными наездами на её бойцов и Магинарий Имерий, начальник гвардии, вынужден был приказать убивать «всех дураков что въезжают в строй гвардии на коне и отказываются вернуться в битву!»

Гибель полусотни баронов и рыцарей, а также трёх десятков простых кондотьеров, убедили остальных не связываться с элитой имперских вооружённых сил, и тогда они начали продавливать иные, не столь мощные отряды, что им попадались на пути: следующей жертвой отступления «резерва» стали отряды из Кельрики и Уммланда.

Гарданцев паникёры смешали так, что Поллион, советник наследника Борелла — приказал полностью выходить, всем отрядам Гарданы, из сражения и совершать перестроение уже где за лесом, что прикрывал имперский лагерь с тыла.

Тем временем лёгкие бомбарды «честных», на треногах, серпентины на колёсных тележках, и прочее подобное оружие — были перемещены ещё ближе к месту основного сражения и дали свой очередной беспощадный залп, в массу беспорядочно отступающей армии врага.

Сейчас еретики стреляли уже не ядрами, а кусками рубленного метала или малыми камнями, для покрытия выстрелом большего числа людей противника: гвардия, по новому приказу Магинария Имерия, отошла прочь в сторону главной дороги, по которой вся армия империи и добиралась на данную равнину совсем недавно, утром.

Наследники, потеряв от новых залпом бомбардиров «честных» во множестве людей — стали отводить свои отряды прочь.

Наследник Джанелло и ранее сбежал со своими ромлеянами одним из первых. Гарданцы Борелла и Поллиона, видя панику своих вождей, просто прорвались к лесу и бросив собственные шатры и большую часть лошадей — скрылись в его чаще. Они были людьми привыкшими к подобным чащобным местам и Поллион был уверен что сможет, в гуще леса, отбиться, будь то контратака или что подобное, от любого наседавшего на них врага.

Уммландцы и их лидеры, наследник Лиутпранд и богатейший банкир империи Туджерри — отошли ближе к императорской гвардии и сговорившись о совместных действиях, принялись неспеша, в порядке, отступать. Впрочем, также босив всё своё лагерное имущество.

Кельрики, среди которых было до трети кавалеристов, ещё пытались как контратаковать еретиков, но великий инквизитор Корсо, завидев что прочие все наследники уводят свои провинциальные рати куда подальше из сражения, махнул рукой и с отчаянием в голосе всё же проговорил: «Господин мой Амвросий… есть задачи, которые даже отчаянным и стойким в Вере людям — непосильны! Армия бежит, прочие наследники уже отошли с равнины и не пора ли и нам последовать их задумке? — во спасение наших жизней и оставшихся верными Светилу, наших славных воинов…»