Чтение онлайн

— «В своем трактате «De Beneficiis», написанном между 56-м и 64-м гг. Сенека разражается тирадой против императора Гая, подставившего ногу для поцелуя сенатору — консуляру, которому он отменил смертный приговор» [24, с. 361].

— «Он (Калигула. — Б. П., Е. П.) позволял сенаторам целовать ему ноги в знак почтения, и сенаторы благодарили его за эту честь» (курсив — Б. П., Е. П.) [32, с. 289].

— «Он (Калигула. — Б. П., Е. П.) заявлял, что с неба спустилась богиня Луны, и спрашивал Вителлия, не видит ли он ее. «Нет, — отвечал предусмотрительный придворный, — лишь вам, богам, дано видеть друг друга» (курсив — Б. П., Е. П.) [32, с. 290].

— «Тесть Калигулы (Марк Юний Силан. — Б. П., Е. П.) попытался поднять свой авторитет в глазах императора (Тиберия), предложив считать началом года в Риме день восшествия на престол Тиберия. В результате положение Силана в сенате стало настолько прочным, что он к концу жизни Тиберия имел право первого голоса; Тиберий же отказывался рассматривать любые судебные апелляции на выносимые Силаном решения» [2, с. 81].

— «Итак, основы государственного порядка претерпели глубокие изменения, и от общественных установлений старого времени нигде ничего не осталось. Забыв о еще недавнем всеобщем равенстве, все наперебой ловили приказания принцепса» (Августа. — Б. П., Е. П.) [101, с. 8].

— «Отличался он (Луций. — Б. П., Е. П.) еще и удивительным искусством льстить. Гая Цезаря он первый начал почитать как бога: вернувшись из Сиракуз он, чтобы приблизиться к нему, окутал голову, подошел, отвернувшись, и простерся на полу.

Перед Клавдием, которым помыкали жены и вольноотпущенники, он также не упускал ни одного способа выслужиться: у Мессалины он попросил, как величайшей милости, позволения ее разуть, сняв с нее правую сандалию, всегда носил ее на груди между тогой и туникой, то и дело целуя (курсив — Б. П., Е. П.); это он воскликнул, поздравляя Клавдия со столетними играми (празднуются один раз в сто лет. — Б. П., Е. П.): «желаю тебе еще не раз их праздновать».

Сенат почтил его, умершего, погребением за государственный счет и статуей на форуме с надписью: «Неколебимо верному своему императору» [98, с. 242–243].

Второй рейх. Макиавелли: «Обычный ход вещей таков, что не успеет могущественный иноземец вступить в страну, как все наименее в ней сильное присоединяется к нему из зависти к тем, кто раньше был сильнее их. Что касается этих слабейших, то привлечь их на свою сторону не стоит никакого труда. С их помощью он легко может унизить сильных и остаться полным хозяином страны. Ему надо только следить, чтобы они не захватили слишком много силы и значения» [63, с. 45].

— Макиавелли: «Раз князья не могут избежать чьей-либо ненависти, они должны, прежде всего, стремиться избежать ненависти всеобщей; если же этого добиться нельзя, они должны всеми средствами умудриться избежать ненависти тех, кто могущественнее других» [63, с. 89].

Третий рейх. «В 1932 году предпринималась попытка назначить Гитлера (тогда еще только фюрера НСДАП, а не просто — фюрера. — Б. П., Е. П.) экстраординарным профессором «органического обществоведения и политики» в Техническом институте Брауншвейга. Не сложилось, так как выяснилось, что у него нет не только незаконченного или неначатого высшего образования, но и законченного среднего» [62, с. 375].

«Партийную комиссию НСДАП, решения которой до июля 1921 года были обязательными для руководства партии, Гитлер 14.07.1921 г. в ультимативной форме поставил перед выбором: либо предоставить ему диктаторские полномочия, либо отказаться от его услуг. Полученный от комиссии ответ свидетельствовал о подчинении ему: «Комиссия готова, признавая Ваши громадные знания (см. чуть выше. — Б. П., Е. П.), Вашу самоотверженную и бескорыстную деятельность на благо движения, Ваш редкостный организаторский талант, предоставить Вам диктаторские полномочия» [62, с. 376].

— «Итальянская пресса, стремясь угодить Муссолини, испытывала определенные затруднения в подаче и пропаганде «динамики фашизма» и так и не смогла решить, объяснялась ли скоротечность военных действий (против Албании. — Б. П., Е. П.) тем, что итальянские войска так блестяще сражались, или явилась следствием того, что албанцы приветствовали их в качестве освободителей от ненавистного короля» [108, с. 137].

— «Ульрих фон Хассель, бывший посол Германии в Италии, вспоминает появившиеся в прессе фотографии Муссолини, выигрывавшего шахматную партию, хотя он вообще не умел играть в шахматы» [108, с. 49].

— «Итальянский философ Оттавио Динале превзошел всех в славословиях и дифирамбах Муссолини. Так, в июльском номере «Иерархии» в 1930 году он написал, что все достоинства и добродетели Александра Великого, Цезаря, Сократа, Платона, Вергилия и Лукреция, Горация и Тацита, Канта и Ницше, Маркса и Сореля, Макиавелли и Наполеона, Гарибальди и Неизвестного солдата (явная оплошность со стороны так и не ставшего известным в более широких, чем узкий круг ограниченных людей, философом О. Динале: Муссолини мог расценить его пассаж как упрек в том, что дуче жив; на сей раз — обошлось. — Б. П., Е. П.) воплотились в одном человеке — Бенито Муссолини» [108, с. 255].

— Из сборника упражнений по итальянскому языку, издаваемого в Италии на протяжении всего периода правления Муссолини: «Дети, любите Бенито Муссолини» [108, с. 254].

Первый рейх. Гай Саллюстий Крисп: «Мы действительно уже давно не называем вещи своими именами: раздавать чужое (курсив — Б. П., Е. П.) имущество именуется щедростью, отвага в дурных делах — храбростью; поэтому государство и стоит на краю гибели» [91, с. 32].

Второй рейх. Того, на кого поступил донос как на еретика, заставляли наизусть прочитать «Отче наш», «Верую», «Десять заповедей» или что-нибудь другое — по усмотрению инквизитора; «если обвиняемый их не знал, забыл, ошибся при чтении, то презумпция виновности (курсив — Б. П., Е. П.) приобретала совершенную силу» [60, с. 214].

Третий рейх. «Вессель (Wessel) Хорст Ганс. Один из нацистских официальных национальных героев, автор партийного гимна.