Чтение онлайн

Эмили спокойно относилась к моим отлучкам и не скандалила, когда по утрам я отдавала ее в ясли. Каждый вечер, когда я возвращалась с работы, она нетвердыми шагами ковыляла (а потом и бежала) мне навстречу, радостно сообщая Хулии: «Мама домой!»

Хулия постоянно пела мне о том, какая Эмили лапочка и как легко за ней присматривать.

— Она прекрасная, потому что вы с ней прекрасная мать, — сказала она как-то на своем ломаном английском.

— Да нет, — ответила я, — Эмили прекрасна сама по себе.

В три года она полюбила хватать книги и приговаривать что-то вроде: «Мама любит книги — я люблю маму». А иногда, когда я за столом проверяла студенческие работы, она забиралась ко мне на колени и пыталась прочитать слова, написанные мной на листках.

По выходным мы с Эмили непременно отправлялись в какой-нибудь интересный познавательный поход: в Музей науки, зоопарк, Музей изобразительных искусств (где однажды она ткнула пальчиком в висящее на стене полотно Ротко [86] и сказала: «Красиво»), даже в библиотеку Виденера в Гарвардском университете, где моя приятельница Диана из отдела каталогов провела для нас экскурсию. Эмили слегка оробела среди бесконечных рядов стеллажей и жалась ко мне все время, пока Диана терпеливо рассказывала ей о том, как отыскать на полке нужную книгу, и о том, что здесь есть книги с историями, и книги про разные науки, и книги про то, что происходило в прошлом, и…

— Я буду писать истории, — вдруг объявила Эмили.

— Обязательно будешь, — лучезарно улыбнувшись, согласилась Диана.

И снова я выслушивала восторги и комплименты по поводу своей доченьки, такой спокойной и сообразительной. Как-то в снежный зимний день я побоялась садиться за руль и решила отвезти Эмили в детский сад на метро. Всю поездку она весело болтала и калякала что-то в раскраске «Улица Сезам», время от времени демонстрируя мне свои успехи. Сидящая напротив пожилая женщина нагнулась ко мне и заговорила:

— Знаете, у меня несколько внуков, и они совершенно не умеют себя вести, вечно орут и брыкаются. А ваша девочка — что-то потрясающее… это, безусловно, ваша заслуга.

Да, я и сама понимаю, что все это звучит несколько преувеличенно. Но я не могла иначе воспринимать Эмили. Впервые в моей жизни появился настолько важный для меня человек, заслонявший все остальное. Сказано сильно, но точно. Эмили была самым дорогим мне существом, самой большой любовью моей жизни.

С ее отцом между тем дело повернулось совсем иначе. С того момента как я перевела пятьдесят тысяч долларов на счет «Фантастик Филмворкс», Тео стал стремительно отдаляться от нас. На полученные от меня деньги они с Адриенной арендовали офис на Гарвард-сквер за тысячу двести долларов в месяц. Я была поражена такой расточительностью.

— Гарвард-сквер — самое дорогое место во всем Кембридже, — возмутилась я.

— Так и должно быть. Адриенна говорит, что это вопрос имиджа. Имея дело с крупными прокатчиками, мы не можем позволить себе ютиться где-то на задворках. А Гарвард-сквер каждый знает.

— И все-таки пятнадцать тысяч в год только за съемную контору.

— Да не парься ты. Адриенна говорит, что через четыре месяца на нашем счету осядет минимум сто штук баксов. Ты получишь назад свои пятьдесят, и проблем с наличными у нас больше не будет.

— У тебя уже появились проблемы с наличными?

— Этого я не говорил.

Адриенна и Тео вместе летали в Милан на какое-то важное совещание. Тео уверил меня — но только тогда, когда я задала прямой вопрос, потому что хотела дать себя успокоить, — что жить они будут в разных номерах.

— Не парься по этому поводу. Адриенна не в моем вкусе, я не в ее вкусе… да и вообще, у нее же есть этот мужик, с которым они сейчас встречаются.

— Как его зовут?

— Тодд… фамилии не помню.

— А кто он такой?

— Кажется, журналист из «Феникса».

Я проглядела выходные данные «Бостон феникс». Там не было упомянуто никого по имени Тодд. Я не поленилась позвонить в редакцию газеты и спросила, не пишет ли для них какой-нибудь репортер с именем Тодд. Женщина на другом конце провода ответила, что не уполномочена давать подобного рода информацию, но я могу сама проверить, так как все номера газеты доступны в архиве их интернет-сайта. Достаточно их полистать, чтобы найти то, что я ищу. Так я и сделала — прибегнув к помощи компьютерной поисковой системы, прошерстила все выпуски за год, не обнаружив ни одного упоминания о каком-либо Тодде вообще. Я расширила поиск до двух лет. Тот же результат. Любые Тодды явно старательно обходили «Феникс» стороной.

Я вскользь упомянула об этом Тео. Его это разозлило.

— Решила поиграть в Эдварда Робинсона из «Двойной страховки»?

— Я не ищейка и ничего не собираюсь вынюхивать, — оскорбилась я, вспомнив фильм.

— Вот именно этим ты и занята, а то не бросилась бы выяснять, пишет ли Тодд для «Феникса».

— К слову, он этого определенно не делает.

— Следовательно?

— Следовательно, у нее нет никакого парня по имени Тодд.

— Нет, у нее точноесть парень, и зовут его именно Тодд.

— Но он не работает в «Фениксе».

— Значит, я что-то спутал.

Из Милана Тео привез мне чудовищно дорогие черные сапоги от Феррагамо.

— Потрясающие, — признала я. — Не стоило меня так баловать.

— Предоставь мне самому об этом судить, — ответил он. — Тем более что мы получили от итальянцев пятнадцать штук как предоплату за прокат.

Но сапоги стоили полторы тысячи (оценить их мне помог все тот же Интернет), и мне стало не по себе при мысли, что Тео просадил на меня десятую часть первой же выручки. Однако я решила его не нервировать, тем более что совсем скоро у нас возникли более серьезные причины для трений.

— Здравствуйте, спаси-и-ибо,что вы позвонили в «Фантастик Филмворкс».

Этот голос — странноватый, замедленный и явно наводивший на мысль, что его носительница перебрала галлюциногенов, — ответил мне, когда я в один прекрасный день позвонила Тео в офис.

— Кто это? — задала я вопрос, когда трубку взял Тео.

— Наша ассистентка, Трейси-Спейси.

— Вы наняли ассистентку?

— Не на полный день.

— Все же наемная рабочая сила.А что за странное имя, Трейси-Спейси?