Полигон
Шрифт:
Рука шарила по столу.
Тот, другой, смотрел и слушал, подглядывал и подслушивал. Тот, другой, следил извне и в то же время изнутри объекта. От того, другого, никак не спрятаться, не скрыться. Но даже он не мог проникнуть в мысли рабочего материала третьего уровня. А значит…
– Так-так-так… – задумчиво произнес Николай.
Нащупывая шоковую дубинку.
– Так-так-так… – повторил он громче.
Вставляя шокер в зарядник.
Сказал – чтобы заглушить звук. Любой. Но звука не было. Никакого. Шокер мягко и беззвучно скользнул в стаканчик. Время пошло.
– Так-так-так…
Просто закрывать глаза сейчас было опасно. Подозрительно слишком. Николай не отводил взгляда от окна. И мысленно отсчитывал секунды. Главное – не сбиться. Недозарядишь «мудака» – не выведешь из строя чип-маяк. Перезарядишь – выведешь из игры себя. Навсегда. Без всякой там рефлекс-программы.
Две с половиной минуты спустя Николай…
– Так-так-так…
Вынул шокер. На ощупь. Также – на ощупь – включил.
Он повернул голову влево, чтобы «мудак» случайно не попал в периферийное зрение. Чтоб не мелькнул прежде времени на экране оператора-наблюдателя.
Николай ткнул шокером себя в шею. Резко. Быстро. Под череп. Под затылок. Туда, куда обычно и вмазывают гелевые компоненты чип-маяка. В принципе, это не имело особого значения, куда именно вгонять электричество. Но чтоб для надежности…
Треск…
Которого Николай уже не слышал.
Разряд бросил его со стула. Сначала – мордой об стол. Потом – об пол.
Сколько времени он находился в лежачем положении, Николай не знал. Судя по тому, что Волки его не хватились, – все-таки не очень долго.
Но подниматься пришлось, придерживаясь за стол. Голова болела жутко. Раскалывалась голова. Его пошатывало. Подташнивало. Да, такой разряд гарантированно должен был вырубить чип-маяк. Временно, правда. Но это уже не важно.
Николай запустил компьютер.
Компьютер заработал.
Пахана группировки Волков не интересовали защищенные паролями секреты покойного оператора. В закрытых файлах следака пусть роются эксперты милков и спецы наружки. Николаю же сейчас нужна лишь программа удаленного соединения и импульсного управления. Машины операторов службы наружного наблюдения дистанционно подключались к мини-камерам класса «Летящий глаз». Значит, теоретически могли сгодиться и для бесконтактного коннекта с чип-маяком. Конечно, лишь в том случае, если сбить защиту чипа. А она уже была сбита. Разбита. Разнесена, на фиг. «Мудаком».
Программа открылась.
Ввести координаты объекта… Свои координаты.
Пароль «Мертвого рая».
Автономка.
Подключение…
Иконка с черным квадратиком замигала на экране.
«Операция завершена». Подключение завершено.
Выделить иконку.
И – «Делит».
Иконка исчезала. Гелевый чип-маяк растворялся. Совершенно беззащитный после электрошоковой обработки, он никак не мог этому противиться. Процедура заняла пару минут.
Неверной походкой Николай вышел из квартиры.
Из подъезда.
Думая только об одном. Не поддаться бы радостному порыву Эйфории свободы не поддаться бы. Нельзя. Теперь без чипа – этого ненавистного поводка и успокаивающего блокиратора – нельзя. Ни в коем случае. И впредь – тоже. Нельзя. Ни по какому поводу. «Гормоны счастья» для него отныне – яд. И любая эйфория – летальна. Ибо жить придется с алгоритмом на самоубийство. Со скрытым, дремлющим, но всегда готовым пробудиться алгоритмом искусственно внедренной рефлекс-программы. А жить ему пока не надоело. Несмотря ни на что. И он уже учился так жить. И он будет. Жить.
А еще нужно срочно разгонять сходку и самому уносить ноги. Пока не прочухались там, в «Мертвом рае». Пока за вышедшим из-под контроля рабочим материалом третьего уровня не выслана группа ликвидации.
В подъезде Николай маску надеть забыл. А под треснувшим подъездным козырьком – не успел. Волчий вожак попал в объектив «Летящего глаза». В объектив камеры оператора наружного наблюдения Дениса Замятина.
– Так Кожин не врал, когда говорил, что ты послан к Волкам по его заданию? – пробормотал Денис.
– Нет, не врал, – ответил Николай. – Просто посол не упомянул, что я вышел из игры. Сам вышел.
– А зачем понадобилось показывать всему городу твою казнь?
– Это было предупреждение.
– Тебе?
– Не только. Не столько. Осознав, что чип-маяк удален и что меня уже не достать с операторского компьютера, Кожин дал понять Волкам, что их пахан раскрыт. Что пахана знают, что пахана ищут…
– И что с того?
– То, что группировщикам не нужен рассекреченный пахан. Рассекреченный пахан слишком много знает и слишком многих знает, и если он попадет к милкам… В общем, таких лидеров обычно убирают. По-тихому, без шума.
– А тебя не убрали?
– Не успели. Я сам нанес превентивный удар. У меня к тому времени уже была своя Волчья гвардия. Верная, готовая на все. Или почти на все. Сразу после трансляции казни бригада Ахмета провела рейд. Были устранены все, от кого могла исходить реальная угроза.
Денис вспомнил подвал с разлагающимся трупом. А вспомнив – вздрогнул. Да, Николай устранял угрозу наверняка…
– Но ведь можно было бы вообще не мудрить с казнью, – встряла Ирина. – А просто показать твое федеральное прошлое. У Кожина ведь имелось какое-нибудь видеодосье, где ты… ну, в форме, на прежней службе. Так, наверное, было бы надежнее.
– Гораздо надежнее, – согласился Николай. – Но это был бы удар по имиджу посольства. Одно дело объявить изменником муниципального следака. А вот сотрудник федерального посольства, перешедший на сторону оргов, – это совсем другая песня. Нет, до конца эксперимента и до начала бомбардировки полигона Кожину необходимо было сохранять репутацию федералов незапятнанной.
– Честь мундира, да? – хмыкнул Денис.
– Элементарная предосторожность. И потом… Репортаж с Эшафота ведь был всего лишь перестраховкой. На тот случай, если рефлекс-программа, лишенная блокиратора, не сработает раньше.