Полоцкое разоренье, Амфитеатров Александр Валентинович

Полоцкое разоренье

на обложку

Амфитеатров Александр Валентинович

Шрифт:

Рогнда.

Ты позабылъ, Ингульфъ, что предъ тобою Не прежняя Рогнда, но раба Славянскаго полона, только имя Носящая Рогнды…

Ингульфъ.

О, княжна! Что мн до плна твоего? Все та же Ты для меня, и страсть моя все та же; И, если бы предъ смертію «люблю» Я услыхалъ изъ устъ твоихъ прекрасныхъ, Пошелъ бы я навстречу синелицей Во тьм живущей Гел, какъ на пиръ,

Занимается заря.

Рогнда (размышляетъ).

Ты не умрешь.

Ингульфъ.

Заря… Готовить скоро Костеръ начнутъ славяне.

Рогнда.

Поклянись, Что, если потухающій свтъ жизни Теб я возвращу, раздлишь братски Со мною подвигъ мщенья моего.

Ингульфъ.

Клянусь теб молніеноснымъ Торомъ, Клянусь козломъ и молотомъ его, Клянусь мечомъ своимъ, отца могилой И матери сдою головой! Какая бы тебя ни ожидала Судьба, ее по-братски раздлю! Товарищемъ и красныхъ дней, и черныхъ, Какъ врный песъ, пойду я за тобой. Душа твоя да будетъ мн душою! Ты будешь жить, – я буду жить; умрешь, — И я умру! Ты воля – я орудье. Ты туча грозовая я твой громъ. Ты мысль, а я послушное ей дло. Ты голова, а я твоя рука!

Рогнда.

Благодарю. Свою запомни клятву. Внималъ ей Торъ и радовались Асы.

Крики въ терем. На лстниц съ шумомъ и смхомъ появляются Владимиръ, Добрыня, Вышата, Путята и другіе богатыри. Ингульфъ притворяется спящимъ.

Быстро свтаетъ.

Владимиръ [13] сходитъ съ лстницы и удерживаетъ, уже готовую взойти на крыльцо, Рогнду за руку.

По экз. др. ценз. «Князь».

Красавица! а я тебя ищу По терему: куда, молъ, затерялась Она, мое бурмицкое зерно? Поди ко мн, Рогнда!.. Глянь-ка въ очи, Въ лицо мое… Глубокое клеймо Напрасной и безсмысленной обиды На это богатырское чело Ты блою рукою положила, За что, про что, не вдая сама. Ты видишь: нтъ его уже. Омыто Оно варяжской кровью, сожжено На Полоцкомъ пожарищъ, несмтной Окуплено добычею, но пуще — Твоими поцелуями!

Цлуетъ Рогнду. Богатыри смются.

Пyтята.

Хмленъ Наджа-князь!

Добрыня.

Гуляй, душа!

Рогнда.

О, князь! У насъ, варяжскихъ двъ, такой обычай: Женихъ, невсту сватая, обязанъ Ея расположенье заслужить Широкой славой своего оружья, Удачей богатырской. Въ терему Родительскомъ, двица, я взростала, Твоихъ не зная длъ: мн про тебя Не пли скальды. Но пути другіе Есть къ сердцу нашему. На славу мы По слуху одному легко сдаемся, Такъ можетъ ли двица устоять, Когда самой увидть ей придется Отвагу богатырскую? Мечомъ Мы, женщины варяжскія, владемъ Мужчинъ не хуже; защитить себя Или убить, безчестія избгая, Съумла бъ я, когда бы захотла…

Добрыня.

Вертитъ хвостомъ варяжская лиса!

Рогнда.

Но… князь! въ тотъ грозный мигъ, когда въ бою Лицомъ къ лицу ты встртился съ мною И, какъ стекло, булатъ мой раздробилъ, Ты взялъ на щитъ не только это тло Ничтожное, душа моя въ теб Властителя признала, сердце робко Забилось и шепнуло мн: вотъ онъ! Вотъ мужъ, кому не жаль отдать свободу, Предъ кмъ не стыдъ во прахъ, благоговя, Колна непокорныя склонить.

Падаетъ къ ногамъ князя.

Казни меня! въ твоей могучей вол Моя судьба. Я не прошу пощады, — Твоя обида слишкомъ велика. Рабамъ своимъ заставь меня служить, На посмхъ дай послдней снной двк! Безъ ропота приму твой приговоръ: Его я заслужила.

Владимиръ (поднимаетъ Рогнду).

Полно, встань. Мила мн рчь покорная. Свтле И много краше ждетъ тебя судьба. Гд жъ видано, чтобы властитель многихъ Народовъ и земель переходилъ Темны лса, топя въ болотахъ войско, Лишь для того, чтобы въ своемъ дому Имть одной рабыней больше? Много Ихъ y меня – рабынь, наложницъ, хотей, — Но милой сердцу нтъ. Ужъ брать, такъ брать Тебя женой водимою!.. Княгиня Отнын ты.

Рогнда.

Великій князь…

Владимиръ.

Смотри, Люби меня, и слушайся и бойся! Смиреніе и ласку я люблю.

Обнимаетъ Рогнду.

А вы, – моя хоробрая дружина, Богатыри и ближніе бояре, Позволите-ли князю своему Жену себ по сердцу взять?

Добрыня.

Намъ что же!

Вышата.

Совтъ вамъ, да любовь!

Пyтята.

На многа лта!

Богатыри повторяютъ за Путятой: Многа лта!.. Варяги просыпаются отъ ихъ крика и мрачно смотрятъ на славянъ.

Владимиръ.

Вернувшись въ Кіевъ, свадьбу пировать Мы примемся веселую, а нын. Ты, дядя, другъ и старой родичъ мой, Соединишь меня въ чету съ невстой И трижды насъ вкругъ дуба матераго, По старин, съ молитвой обведешь.