Полынья
Шрифт:
– Старшина, вы осматривали "Шторм"?
Суденко, удивленный вопросом (акт водолазного осмотра, в котором все было изложено, на гидробазе был), ответил:
– Я сделал внешний осмотр.
– То есть внутрь парохода не проникли?
– Не смог.
– Почему же своим...- Чернобров вынул несколько листков из широкого конверта с красной полосой, - вы послали совсем другое?
Суденко решил ничего не объяснять. Он был не уверен, что не подзабыл что-либо из того, что писал налево и направо. Раз Черноброву охота сличать листки, то он разберется сам. Сейчас, глядя на хмурые лица мужчин, он уже не сомневался, что разговора о подъеме "Шторма" не будет. Даже та маленькая надежда, которая затеплилась по дороге, погасла.
– Вот вы своим о сфере не пишете ни слова. Пароход положили на неглубоком месте, на косе. Все описано подробно. Кому же вы писали правду? Нам или им?
– Если б я написал, что "Шторм" в оболочке, никто б не поверил.
– А зачем же писать неправду?
Кокорин пришел на выручку.
– Мы хотели заинтересовать отряд пароходом, - объяснил он.
– Чем легче его поднять, тем меньше он будет стоить. Мы думали, чтоб вам лучше.
– Спасибо...
– Чернобров, усмехнувшись, потряс конвертом.
– Вот условие договора на подъем "Шторма". На 500 тысяч рублей! Это как вы считаете?
– Нормально.
– Сумма удовлетворила Кокорина вполне.
– Коммерсанты чертовы...
– Андала заелозил кожаными штанами на стуле.
Остальные отчего-то повеселели.
– А там, на косе, в самом деле что-то есть?
– Там "Волна" лежит, - сказал капитан порта.
– я ее по описанию узнал. Отличная, между прочим, баржа. Когда-то питала светом поселок, вместо электростанции.
– Значит, пятьсот тысяч за списанную баржу?
– Я вам ее бесплатно подниму, - Суденко поднялся.
– Я не понимаю...
Чернобров сделал жест, чтоб он сел.
– Я вам сейчас объясню...
– Он пробежался по кабинету.
– Допустим, что вы не хотели их тревожить пароходом. Но есть одна неясность, которая у меня вызывает удивление. Почему ни в одном из отчетов не упомянуто, что в "Шторме" могут быть люди? Даже предположения, опасения, даже слова о них!
– Водолаз должен говорить о том, что знает точно, - ответил Суденко. Я видел "Шторм" и о нем писал. Но я не берусь утверждать, что в пароходе люди.
– А девушка, которую вы спасли? Ведь речь идет о предположении, которое все разъясняет! И делает подъем парохода, быть может, жизненно необходимым. Мне непонятно, почему вы не воспользовались очевидным.
– Разрешение на подъем парохода получено. Не все ли равно теперь?
– В таком деле не должно быть разночтений. Ведь речь может пойти ни много ни мало, как о спасении людей!
– Мы давали согласие только на поиск "Шторма", - опять вмешался Кокорин.
– А сейчас соглашаемся на его подъем. Ни о чем другом мы не уславливались.
– Вы слышите, что он говорит?
– Хищное лицо старшины патруля прямо позеленело.
– Да он такое говорит, что я бы, я...
– А мне наплевать на твое "я"...
– Кокорин, закипая, повернулся к нему.
Чернобров их успокоил.
– Суденко, - сказал он, вглядываясь в старшину, - не следует ли понимать так, что вы умолчали о людях намеренно?
Это была особенность Черноброва: если ему что-то надо понять, то хоть раздерись - а выдай. Могло статься так, что он, сличая отчеты, просидел над этим вопросом не один час. Но сейчас он был царь.
– Отряд не согласился бы на подъем "Шторма".
– Почему?
– С такой глубины пароходы не поднимают.
– Погибают люди?
– И пароходы.
Чернобров сел, вытирая от волнения лоб.
– Это замечание для нас... очень существенное, - проговорил он. Спасибо за откровенность.
– Но в чем дело?
– В районе гибели "Шторма", - сказал он, - запеленгован радиопередатчик.
– Что же вы хотите сказать...
– старпом в растерянности стал выбивать трубку об стол, и Чернобров пододвинул ему пепельницу, - что передача идет из парохода?
– Вряд ли это возможно.
– Так что?
– Вот это и надо выяснить. Пеленг очень нечеткий. По-видимому, работает радиобуй или какой-то маячок. Островки затопило. Сейчас там ищет "Гельма". Если найдет точку, то мы вам поставим еще ориентир с воздуха.
– Чего вы не сказали раньше? Мы без дела с утра сидим...
– Суденко от огорчения ударил кулаком о колено.
– Какого нам ляда "Гельма"? Я по течению найду сам.
– Течения там нет, - буркнул Андала.
– Нет? Почему нет?
Суденко непонимающе посмотрел на остальных.
– Никаких погружений до "Кристалла" мы в Полынье не производили, ответил Чернобров, постукивая карандашом по столу.
– Но мы долго занимались этим районом, изучая проблему высокоширотного плавания, и можем сказать ответственно: после сильных штормов, разбрасывающих морские течения, на время затухают и течения подводные.
– Я этого не понимаю.
– Более подробный ответ, если он вас интересует, может дать научный центр Севморпути, - сказал Чернобров неожиданно резко.
– Есть еще вопросы? Нас интересует оперативность выхода по заданию.
– Нет масла в машину и продовольствия, - сказал Кокорин.
– Составьте список: дадим все, что попросите.
– Чернобров сделал ударение на последнем слове.
– Дорога очень тяжелая - из-за волн, из-за льда. Но ночью слышимость значительно возрастает. К тому же Просеков умеет ходить ночью. Поэтому ставим вас в готовность с ноля.
– У нас выпадают сутки.
– Мы вам зачтем.
Вы нас фрахтуете как АСС* или как портовый катер?
* Аварийно-спасательное судно.
– Какая разница?