Чтение онлайн

Думали трое, надо доверять.

– Как идея, Жора?

– Что-то в вашей галиматье есть, - вынужден был признать старшина.

– Работа меняется?

– Да.

Отправился искать Кокорина. Тот ездил куда-то с боцманом - мерили дно. Сейчас разбирали флагтухи лотлиня в шлюпке. Суденко еле дождался, пока он освободится.

– Давай звонок.

– Мы не готовы обслуживать.

– То есть как?

– Будем отходить на старое место, - сказал он.
– Кажется, островки всплывают.

– Вначале выпустите нас. Потом отходите.

– Сдурел? То тебе мало двух якорей, а то...

Суденко взял его за плечи:

– Витя, гони!

Кокорин посмотрел, спросил тихо:

– Полезете за людьми?

– Лезем с проверкой...

Ильин зашнуровывал галоши, сидя на скамье. Ковшеваров щелкал кнопками, проверяя динамик и телефоны.

Старшина в размышлении смотрел на них. Потом сказал:

– Со мной пойдет Гриша.

– Почему не я? Почему не я?

– Потому что на страховке.

Ильин ударил себя кулаком в грудь:

– Сфера не взорвется! Клянусь...

– Отступи на шаг.

Вход в корабль обдуман им, рассчитан. Он обязан входить сам. Со всем остальным справится Гриша. А если они залетят, наступит Юркина очередь. Ильина мобилизует не представление об опасности, а происшествие. Поэтому его присутствие наверху обязательно.

– Следующий спуск - твой.

– Честно?

– Да.

Вышел проверить обслуживание.

Андрюха выбирал кислородный шланг, сматывая его с катушки на ботдеке. Это был шланг для резки, который они с Вовяном присоединили к 70-литровому баллону с кислородом. Суденко взял резак и, проверяя, сунул в ведро с водой. Резак травил кислород без нажима клавиша. Старшина начал разбирать головку, но не мог сосредоточиться. Тут вышел Ильин и взялся за дело сам.

Данилыч спросил:

– Вы что будете делать? Резать или варить?

Этого Суденко и сам не знал.

– На сварку тока меньше. Могу дать двести ампер.

– А на резку?

– Девятьсот.

– Давай на всю железку.

Ильин ткнул электродом в кнехт, проверяя на массу. Он стоял в одной майке, не обжигаясь под искрами. Аппарат работал как надо, и Данилыч ток выключил. Старшина сделал последние наставления: забрать решеткой иллюминатор и крепить лампу к шлему, чтоб освободить руки. Следовало также обернуть шлем слоем сырой резины. Теперь все это необходимо. Он был уверен, знал: они ворвутся в "Шторм" - во что бы то ни стало. Без этого не поднимутся.

Обернувшись, увидел птиц, которые пролетели над морем, громко хлопая крыльями. Вначале они были почти неразличными, но когда сели, вода осветила их.

Возле островков вода ожила, заиграла бликами. Если островки всплывали, то к чему это? Несомненно, какая-то перемена...

Ковшеваров, стоя в открытых дверях поста, делал приседания, размахивая руками.

– Возьмешь хорошие, сухие электроды...

Подняли Ветра.

Одеваться...

8

Посветлело так, что можно было обойтись и без лампы. Темнота отступила, и воду ненадолго озарил прекрасный серый свет, еще не задымленный лучами атмосферы. Спускаясь, он различал пузырьки газа, похожие на бусы, которые то рассыпались, то нанизывались на невидимую нитку. Порой проплывало, шевеля щупальцами, подводное растение, сорванное с места и теперь ищущее, к чему пристать, чтоб восстановить прерванный контакт жизни. Целые заросли из подводных растений образовывались в воде. Когда они раскачивались, от них во все стороны, как оловянная дробь, разлетались стайки испуганных рыбешек. Чуть пониже заросли сплотились в настоящий лес, и он остановился, ожидая, когда лес снесет с дороги. Но постепенно белесый свет, рассеянный в верхнем слое, начал фокусироваться глубиной, становясь контрастным, и этот истинно глубоководный свет все изменил на прежнее.

Отпустив трос, он спускался свободно, как любил, ощущая дыхание моря, которое поднималось из каких-то глубин, где смешивались пласты, устраняя избыточную плотность. Начали выскакивать струйки, ручейки, а потом как бы пронесся свежий ветерок. Он увидел знакомые водовороты, которые сильно разрослись и стояли на страже глубины, точно три богатыря. Не сумев сразу от них освободиться, он теперь, когда его отклонило, ожидал капель, чтоб выровняться по ним.

О том, что море изменилось, можно было судить и по каплям, выстроившимся в целую линию. Отсюда, с капель, он сейчас ясно угадывал дно, которое проступало между отвесных стенок каньона. А в том месте, где дно было размыто до светлого песка, ясно видел рыбок, которые как бы не двигались, а протекали, как вода. Рыбки были яркими по свету, а пароход, если смотреть на него неопределенно, лежал со смутно различаемой оболочкой, похожей на пятна ржавчины. Не сразу заметил, что капли не только держат, но он и сам держится за них, прилипая металлическими частями костюма, орошаемый целым фонтаном искр, сыпавшихся при касаниях. Но после капель, расслабивших зрение, темень, сгустившаяся в придонном слое, стала такой невыносимой, что он опять начал считать метры и насилу спустился.

Ковшеваров появился за ним. По словам Ильина, он спускался нормально, но над самым пароходом потерял сознание, попав под обстрел пузырей от дыхания Суденко. Море отбрасывало их с такой быстротой, что они пролетали сквозь воду, как чугунные ядра. Суденко принял его, уже очухавшегося. Взяв за руку, провел по глыбе, давая понять, что такое сфера. Спросил у Юрки, видел ли Гриша пароход, когда проходил капли. Оказалось, что нет, ничего не рассмотрел. Он никак не мог включить свое подводное зрение: растерял руки и ноги, не знал, где правая, где левая сторона.

Опустившись на корточки, чтоб уменьшить плавучесть, Ковшеваров с электродами, а Суденко с резаком, они принялись ждать, когда "Кристалл" перетянется на прежнее место. Ильин сообщил подробности: "Кристалл" идет, машина работает. Только это и можно было понять из его скороговорки. А ведь не заика, не безъязыкий, а вода голос не принимала! Одни электромагнитные всплески в телефоне.

Наконец они укрепили судно, выбрали слабину кабелей и туго натянули их.

– Жора, как слышно?

– Не тарабань! Пореже говори.

– Ток можно давать?

– Пусть Гриша подаст электроды.

Ковшеваров не мог вспомнить, куда их сунул. Ощупав его, Суденко вытащил пачку из галоши, но электроды оказались с откусанными головками.

– Ты какие электроды ломал?

– Сухие, из красного ящичка.

– Спроси, неотломанные есть?

– Лежат отдельно, в рукавице.

– Можешь давать ток.

– Сделано.

Электрод сразу ожил.

Подводная сварка приобретает цвет глубины: в голубой воде - она голубая, в темной - темная. Поэтому зрительно электрод не изменился. А то, что он ожил, было ясно по пузырькам, забарабанившим по шлему. Опершись на Ковшеварова, который немного всплыл и, добавив вес, придерживал его сверху, старшина ощупал припухлость сферы и, решившись, ткнул в нее электрод. Он все ожидал, но только не такое... В сфере пронесся молниеносный свет, резак выбило из рук, а Гриша упал как камень. Он не был убит, просто оглушен удар молнии пришелся прямо в иллюминатор. Суденко принялся его тормошить. Ильин, выяснив, что сфера не взрывается, а только стреляет, сразу повеселев, взялся за Ковшеварова сверху, по телефону. Потеряв сознание, Гриша не просыпался, наверное, с минуту. Еще минуту выяснял у Юрки, где он.

Ильин задолдонил: действуйте дальше.

Ожидая вылета молнии, старшина опять сунул электрод. Ничего, одни пузыри. Потом пузыри пошли другие. Ощупал место прожога: какая-то ямка. Сфера съежилась вокруг выгоревшего места, как пластмасса... Сфера сгорает! И он жег, вставляя в резак электрод за электродом, которые перегорали мгновенно, как спички. Ковшеваров предложил выжигать только кромку люка. Дельный совет! Особенно в воде, где голова работает медленно. Значит, пришел в себя... Откуда взялась эта молния? И как она могла выскочить с этой стороны, если сфера глядит вверх? Скорее всего, Гришу ударило не молнией, а ультразвуком - разрядилось какое-то напряжение... Наверное, если б сидел тут один и хватило в темноте, то со страху мог бы родить... И все-таки промахнулись, когда освободили кромку. Колесо поворота заплыло - в центре люка. Никуда не денешься. Надо и эту опухлость выводить.