Чтение онлайн

Выхожу из машины. Данил даже голову не поворачивает в мою сторону, хотя точно слышал, как хлопнула в его “Ровере” дверца.

Равняюсь с Потоцким. Бёдрами упираюсь на капот, как он. Молчу, жду, что он что-то скажет.

Вместо тысячи слов Данил обнимает меня одной рукой.

Я кладу голову на его плечо и думаю: какие же мы все дураки.

Несчастливая Людка. Не очень счастливый Данил. И я с плохо заштопанными ранами на сердце.

Топчемся в этом болоте. Делаем друг другу больно, но зачем? Может, это такой особый вид мазохизма?

Нет, ну со мной всё понятно. У меня там неразделённая любовь и незакрытый гештальт. С Людкой всё тоже более-менее ясно. Она любит мужа, пытается удержать его любой ценой. А Данилу зачем вся эта лабуда? Какие-то дешёвые бразильские страсти, совсем не по-взрослому.

Тишина не напрягает. Рядом с ним мне по кайфу даже просто молчать. Сейчас, когда он не пытается сломать мой барьер и снести ко всем чертям нашу шаткую френдзону, я реально чувствую себя комфортно.

“Я хочу, чтобы ты мне пообещала никогда не связываться с моим мужем”, – вспоминаю слова подруги.

Интересно, а я уже нарушила это обещание? Или пока семимильными шагами подбираюсь к красной линии?

Чем больше я стараюсь держаться от Данила подальше, тем сильнее он ко мне приближается.

И дело даже не в Люде. Абсолютно нет. Я сама так хочу. Хочу не подпускать его к себе близко, чтоб он больше никогда не смог сделать мне больно.

Если я ему сейчас поверю, то меня затянет в болото по самые уши. Я снова влюблюсь в него как девчонка, а может всё это время я и не переставала его любить? Как знать. Месяц назад о подобном я даже не позволяла себе думать, но сейчас, когда в душе творится раздрай, я сама уже ничего не понимаю.

– Домой отвезёшь?

– Давай ещё немного побудем здесь, – просит он и я вздыхаю, щекой трусь о его напряжённый бицепс. Его рубашка так вкусно пахнет.

– Почему вы решили развестись? – не то чтобы мне сильно хотелось рыться в чужом грязном белье, но любопытно, да.

– Потому что всё заебало.

– Долго же ты терпел.

Ухмыльнувшись, Данил поворачивается ко мне лицом. Рукой касается скулы. Я тону в этой нежности. Ловлю каждый миг. Можно я немного обманусь, представлю, что нам снова по двадцать и не было никаких Люд, свадьбы, и прочего, что в реальной жизни нельзя зачеркнуть?

Данил убирает руку от моего лица. Его взгляд становится мрачным, от него будто веет холодом.

– Три месяца назад Люда сделала аборт. Беременность была не от меня.

– Откуда ты знаешь, что не от тебя? – осекаюсь. Мы слишком о личном. – Прости, я не должна ничего спрашивать.

– Я не могу иметь детей, Насть. Узнал про это недавно.

Запрокинув голову, Потоцкий смотрит на звёзды.

Я вижу, как ему неприятно говорить на эту тему. Всё это так по живому. Без анестезии. Ему точно больно, да.

– А я женился, думая, что Люда беременная. Пиздец…

Молчу. Мне нечего сказать. Слишком много всего для одного разговора. Тараканы в моей голове просто разбежались по сторонам. Я не понимаю, что чувствую. Всё это так… поздно?

– Её батя много для меня сделал. Помог заработать первые бабки. Я всегда знал, что Люда меня любит. Не отпустит. Потом привык.

– А ты… ты её когда-нибудь любил?

Спрашиваю, прикусываю губу в ожидании ответа. Если Данил сейчас ответит, что любил, я надавлю зубами на губу ещё сильнее – так, чтоб до крови. Ненавижу когда мне морально больно.

Вернув взгляд на моё лицо, Потоцкий насмешливо улыбается.

– Любви не существует, Насть. Это вам, девочкам, хочется думать, что вас любят. Вы верите в эту любовь как маленькие. Находите себе мужика, вешаете на него весь набор клише и штампов, которые почерпнули из книг и фильмов про эту романтическую хрень. А потом обижаетесь, когда ваши ожидания не оправдываются.

– Если любви нет, тогда что есть? Что людей заставляет быть вместе?

– Расчёт. Есть комфорт, взаимопонимание. Деньги. Да много чего, Насть. Вы это всё называете любовью.

– Я поняла.

Опустив голову, смотрю на свои туфли. Каблук вгоняю в землю. Кажется, я начинаю понимать, что чувствую. Это разочарование, сука. Как в детстве: ты целый год ждёшь, когда тебе на день рождения подарят велосипед, а получаешь альбом и фломастеры. Мол, дочка, не расстраивайся, нарисуй себе что хочешь. Можешь даже велосипед.

– Дань, отвези меня домой. Я устала…

Полночи ворочаться в кровати, обдумывая прошедший день? Это обо мне, да.

Чёрт бы побрал этих Потоцких с их семейными скелетами в шкафу. Я какого-то лешего прониклась словами, приняла всё слишком близко к сердцу.

Поняв, что заснуть не получится, встаю со смятых простыней и босая иду в кухню. Включаю электрический чайник, жду, когда закипит.

Чайную ложку кофе с горкой бросаю прямо в чашку. Не люблю такой. Это из разряда: попил, поел и поплевался, но варить в турке сейчас мне не хочется.

Пока чайник старается, я усаживаюсь на мягком уголке.

Телефон в одной руке, айкос – во второй. Врубаю на плеере любимую Краймбрери. Как назло, попадается трек:

“Смотри, какими мы счастливыми можем быть.

Смотри, как круто танцуем.

Смотри, какие друзья.

И все обиды некрасивые не пережить.

С тобой нам просто нельзя.

Иначе всё это зря”.

Подпеваю.

Ага, всё это зря. И нельзя – тоже про нас.

Телефон коротко пиликает, на экране светится белый конверт. Открываю мессенджер.